Лиз Карлайл - Никогда не обманывай герцога

– Да, Нелли. – Антония медленно поднялась с колен, подобрав тяжелые полы накидки с холодного каменного пола.

– Господи, а я ломала голову, куда вы исчезли! – Нелли подошла к Антонии. – И сколько времени вы вот так простояли на коленях, мадам?

– Точно не знаю, – уклонилась от прямого ответа Антония.

– О, до чего же мрачное и холодное место! – Оглядываясь по сторонам, Нелли потерла предплечья. – Вы заработаете ревматизм, если останетесь здесь, мадам. И потом, вы пропустили завтрак.

– У меня нет аппетита, – слабо улыбнувшись, пробормотала Антония. – Мне хотелось немного побыть в одиночестве. Да, я должна была предупредить тебя.

– Сегодня вы зажгли три свечи, мадам? – спросила Нелли, глядя на мерцающие свечи.

– Да, одна за Эрика, – тихо призналась Антония. – Сегодня утром я чувствовала себя… доброй. – «Или виноватой», – добавила она про себя.

– Я хочу кое-что сказать, мадам. – Нелли смущенно переминалась с ноги на ногу. – О прошедшей ночи.

– Об этом необходимо говорить, Нелли? – Повернувшись, Антония пошла по проходу.

– Простите, мадам, – последовав за хозяйкой, Нелли слегка коснулась ее локтя, – но для вас было опасно находиться там одной, и к тому же в такой дождь. Вы ведь могли заболеть. И вы до смерти меня напугали.

– Прости меня, Нелли, – сказала Антония, остановившись у дверей часовни. – Я не хотела быть такой неразумной.

– И вы не приняли свое снотворное, верно? – не унималась горничная.

– Я… решила, что оно мне не нужно, – кивнула Антония, – и вылила его.

– Вы меня пугаете, мадам, – повторила Нелли более твердо. – Я уже давно не видела вас такой.

– Не нужно тревожиться. – Антония распахнула дверь выйдя в коридор, на свежий воздух, остановилась и сделала глубокий вдох. – Просто я думаю, что мои вчерашние опасения гораздо серьезнее, чем я полагала, Нелли. В будущем я стану более осторожной.

– Вы имеете в виду прибытие нового хозяина? – уточнила горничная. – Все сидят как на иголках. Но вы рискуете гораздо больше, чем любой из нас.

Антония ничего не ответила и только плотнее запахнула накидку.

– Простите меня, мадам, – продолжала Нелли, – но, может быть, есть что-то еще, о чем вы хотели бы мне рассказать?

– Например?..

– Что-нибудь о прошлой ночи, быть может?

– Нет, ничего, – быстро покачала головой Антония. – Абсолютно ничего.

– Ну что ж. Вы сегодня собираетесь на прогулку, ваша светлость? – спросила у нее Нелли, когда они поднимались по лестнице. – Я не знаю, какие вещи приготовить.

Антония решила, что было бы хорошо уйти из дома. Нелли права: ей нужно куда-нибудь пойти, а не стоять на коленях весь день в сырой часовне.

– Я хочу пойти в деревню, – сказала Нелли. – Мне нужно заменить все ваши траурные ленты и купить ту серую бархатную шляпу.

– Нет, только не в деревню, – тихо возразила Антония. – Спасибо тебе, Нелли.

Антонии хотелось одиночества. Может быть, пойти в лес? Или совершить прогулку к вдовьему дому и осмотреть его? В конце концов, он не в таком уж плохом состоянии. А кроме того, не так уж много она может сейчас себе позволить. Вероятно, она могла бы обойтись чем-нибудь более скромным и покинуть Селсдон раньше, чем планирует. Возможно, Господь уже откликнулся на ее молитвы.

– Нет, не в деревню, – повторила она. – Нелли, я, пожалуй, прогуляюсь в Ноулвуд-Мэнор или, может быть, в олений парк, а потом отдохну в беседке.

Вернувшись после встречи с мистером Уотсоном, Гарет нашел Коггинза в своем тесном кабинете, расположенном рядом с большим залом. Он просматривал утреннюю почту.

– Герцогиня сегодня утром спускалась? – осведомился Гарет, бросив взгляд на солидную пачку писем, которую дворецкий отложил в сторону.

– Нет, ваша светлость, я ее не видел. – Дворецкий, казалось, был крайне удивлен, когда Гарет появился возле него. – Но ее горничная ушла примерно четверть часа назад.

Гарет в задумчивости постучал пальцем по одному из писем. Оно пришло из Лондона и было адресовано Антонии.

– Коггинз, а у герцогини много знакомых в Лондоне? – с интересом спросил Гарет.

– Думаю, прежде было много, ваша светлость.

– Это люди из круга общения моего покойного кузена?

– Знакомыми его светлости были в основном местные джентльмены, – после некоторого колебания ответил дворецкий. – У него и герцогини было всего несколько общих знакомых.

– А-а, – протянул Гарет.

– Как мне известно, ваша светлость, у герцогини в городе живет брат, – пояснил Коггинз. – Но, как я слышал, он большой гуляка и пользуется популярностью в сомнительных кругах.

– Игры, скачки и прочее, так? – напрямик спросил Гарет.

– Думаю, у него пристрастие ко всему такому, – слегка смутившись, ответил дворецкий. – И герцогиня, до того как вышла замуж за покойного герцога, была знакома со многими друзьями брата. Некоторые их этих джентльменов сочли своим долгом выразить сочувствие герцогине в ее горе.

И заодно, несомненно, вынюхать что-нибудь о наследстве, как догадался Гарет.

– И, вы думаете, все это бескорыстно?

– Не могу сказать, ваша светлость. – Коггинз выразительно приподнял брови.

Но Гарет понял, что дворецкий разделяет его мнение. Похоже, из-за угрозы, нависшей над ее добрым именем после кончины Уорнема, вокруг герцогини должны были роиться женихи с сомнительной репутацией, какие-нибудь проходимцы.

– Пойду наверх и поговорю с герцогиней. Я передам ей письма, хорошо? – спросил Гарет, быстро взяв пачку адресованных Антонии писем.

– Благодарю вас, ваша светлость, – ответил Коггинз.

Гарет поднялся по лестнице в гостиную, смежную с герцогскими апартаментами. Если горничная действительно ушла, то Антонии не удастся избежать встречи с ним, она будет вынуждена ответить на стук в дверь.

Гарет постучал и очень обрадовался, когда Антония открыла дверь.

– Ваша светлость, – пролепетала она, побелев как мел. – Доброе утро.

Гарет не спросил, можно ли ему войти, так как подозревал, что она ему откажет, и вместо этого просто вошел в комнату и положил на стоявший у дверей палисандровый стол взятую у Коггинза толстую пачку писем.

– Я принес вам утреннюю почту.

– Благодарю вас. – Она все так и стояла у открытых дверей, положив ладонь на дверную ручку. – Было ли там… еще что-нибудь, ваша светлость?

Он заложил руки за спину, будто старался удержать себя от каких-то нежелательных действий. Проклятие, но ему хотелось, чтобы она не была такой привлекательной, такой изящной, такой хрупкой. Да, настоящая фарфоровая принцесса. Гарет прошел к окнам, а потом снова вернулся к дверям.

– Антония, – наконец заговорил он, – думаю, нам нужно поговорить о том, что произошло с нами этой ночью.