Джо Беверли - Нежеланный брак

— Я прошу вас поклясться в том, что вы не будете давать волю… своим страстям до замужества, — с видимым облегчением переведя дух, отчеканил он. — Мне кажется, в этом деле и так замешано чересчур много внебрачных детей.

— На самом деле, милорд…

— Немного поздно изображать оскорбленную невинность, мисс Армитидж. Мне нужно лишь ваше слово. — Он брезгливо поджал губы. — Если ваши плотские потребности так неуемны, я готов удовлетворить их до свадьбы. Я хочу быть уверен, что каждый ребенок, которого вы родите, будет безусловно моим.

— Вы по-прежнему хотите на мне жениться? — в ужасе пролепетала Бет.

— Я никогда не хотел на вас жениться, мисс Армитидж, — отрезал он. — Теперь же я готов отдать целое состояние, лишь бы никогда к вам не прикасаться. Но у меня нет выбора — я не могу отказаться от права наследования. Если я не женюсь на вас, мой отец оставит мне лишь недвижимость, но не средства для ее содержания.

В глазах у Бет потемнело, и она поняла, что вот-вот потеряет сознание.

— Значит, вы тоже попали в безвыходное положение, — сокрушенно прошептала она, размышляя, как же теперь исправить допущенную ошибку и взять назад свои опрометчивые слова.

— Да, в какой-то мере, — холодно отозвался он. — Но запомните: я не признаю внебрачных детей и не позволю наставлять себе рога. Уверен, у меня достанет сил полностью удовлетворять вас. А если вы сделаете попытку изменить мне, я подвергну вас жестоким побоям, запру под замок и приставлю к вам стражника. Вы меня поняли?

— Да, — еле слышно вымолвила она в ужасе от того, что сотворила.

— А теперь убирайтесь с глаз моих! — И с этими словами он отвернулся.

— Милорд… — Бет уставилась ему в спину.

— Если вы не хотите, чтобы я испортил ваше лицо, мисс Армитидж, вам лучше уйти.

Бет покосилась на огромный кулак, которым он упирался в балюстраду, и поспешно ретировалась.

Если герцог и герцогиня, которые мирно читали в гостиной, и заметили что-то странное в лице Бет, то не показали виду. Когда она сказала, что хотела бы пойти к себе и отдохнуть после утомительного дня, герцогиня молча позвонила в колокольчик. Один из лакеев, пришедших на зов, проводил ее в комнаты, а второй отправился к Редклиф с сообщением, что в ее услугах нуждаются.

Бет с удовольствием отказалась бы от горничной, но не знала, как это сделать, поэтому терпеливо снесла ее присутствие и заботливые хлопоты. Наконец она осталась одна в темной комнате и постаралась проанализировать безрадостные события прошедшего дня.

Герцог уверял ее, что сумеет подчинить сына своей воле, но, похоже, ее жених был не из тех, кто легко идет на уступки. И в результате ее борьба за свободу обернулась против нее самой. Маркиз проявлял сочувствие к ее двусмысленному положению и готов был отнестись к ней по-доброму. Она сама все разрушила, да еще таким образом, что ей не смыть позора до конца своих дней.

Как она завтра посмотрит ему в глаза, и позволит ли он ей исправить допущенную ошибку и попросить прощения за те глупости, которые она натворила?

Герцогиня наблюдала за тем, как Бет покидала гостиную. Мисс Армитидж нельзя отказать в самообладании, но, кажется, время, проведенное наедине с Люсьеном, не пошло ей на пользу. Она ждала появления сына, чтобы постараться понять, что же между ними произошло. Но время шло, а он все не приходил.

— Уильям, меня все больше беспокоит этот ваш план, — тихо произнесла она.

— Ничего, со временем они поладят, — оторвался от книги герцог.

— Вы видели, в каком настроении она появилась? На бедной девочке лица не было.

— Вы думаете, он поднял на нее руку? — напрягся герцог.

— Нет, конечно. Впрочем, разве вам не все равно, станет он ее избивать или нет, если она будет рожать ему сыновей? — разозлилась она.

— Я обещал Элизабет, что никто не посмеет покуситься на ее благополучие. — Герцог выдержал прямой взгляд жены. — Я не допущу, чтобы ей причинили вред.

— И что же вы станете делать, если он будет плохо обращаться с ней, Уильям? — вызывающе спросила она мужа. — Расторгнете брак? Вы не захотите так поступить, потому что иначе не достигнете своей цели. Или, может быть, вы будете держать их на расстоянии и иногда сводить для спаривания, как дикого жеребца и призовую кобылу?

— Иоланта!

— Скажите, что конкретно вы намерены делать? — Она поднялась и подступила к герцогу вплотную.

Он тоже поднялся, на щеках его выступил лихорадочный румянец.

— Прекрасное же мнение вы составили о собственном сыне, мадам! Без сомнения, вы очень хорошо знали его отца.

— Это от вас он перенял свои манеры, Белкрейвен. И жестокости научился тоже у вас, — не осталась в долгу герцогиня.

— Вы смеете обвинять меня в жестокости?

Она отвернулась и провела дрожащей рукой по волосам.

И вдруг герцог снова увидел в ней ту девушку, которую всегда обожал и на которой когда-то женился. Ее фигура была по-прежнему стройна, а волосы отливали золотом в свете свечей.

— Да, смею, — тихо ответила она, стоя спиной к нему. — До тех пор, пока вы не предложили этот план, я не подозревала, насколько жестоким вы можете быть. Все эти годы я думала, что вы страдаете. — Она обернулась, ее глаза были полны слез. — А теперь я вижу, что вами владело одно лишь стремление — отомстить мне.

С этими словами она вышла из комнаты. Кажется, слишком поспешно. Герцог неожиданно поймал себя на мысли, что глупо беспокоиться о том, что подумают слуги. Почему бы им хоть раз в жизни не увидеть, что их семья состоит из живых людей, а не из недосягаемых полубогов, которым недоступны простые человеческие чувства?

Отомстить ей? Неужели она и правда думает, что все эти годы он только и думал о мести? Все эти годы страданий и самоотречения…

Он вспомнил, как подчас желал, чтобы какая-нибудь резкость, грубость разбила хрустальную темницу, в которой они оба были пленниками. Неужели он хотел именно этого? Чтобы его возненавидели? Чтобы в глазах Иоланты сверкали слезы?

И в этот миг душевные страдания герцога преобразовались в ярость, и она нашла конкретного адресата. Во всем виноват Арден. Это по его вине распалась их семья, а он не способен пойти даже на малую жертву — вступить в династический брак.

Герцог бросился на террасу, чтобы призвать к ответу наследника, но она, залитая холодным лунным светом, была пуста. Постепенно к герцогу вернулось самообладание. Девочка устала за день и еще не успела привыкнуть к новой обстановке. Если между ней и Арденом вышла какая-то размолвка, то наверняка из-за какого-нибудь пустяка, а значит, со временем все уладится.

Он вернулся в гостиную и одну за другой погасил все свечи. Заметив, что книга жены валяется на полу, он поднял ее и разгладил страницы. Иоланта была прекрасна в гневе. Так было всегда, еще в пору их юности. И в этот вечер он почувствовал себя молодым.