Наталия Вронская - Любовный лабиринт

Посему вовсе не удивительно, что у Полины Платоновны, к вящей ее досаде, имелось два стойких поклонника.

Мы уже упоминали, что в раннюю пору ее вдовства многие имели на нее виды: и вдовые достойные мужи, и молодые их отпрыски. Исполнилось ей тогда лишь двадцать пять лет, была она хороша собой, и в наследство получила солидное состояние. К тому же кто откажется присовокупить к собственным землям еще несколько наделов, и притом немалые, да к тому же в собственной же губернии?

Но Полина Платоновна была тверда и многим искателям отказала наотрез, довольно ясно дав понять, что не намерена более выходить замуж.

Но двое из тех искателей, соседи-приятели Лугин и Нулин, не теряли надежды на то, что прекрасная соседка рано или поздно отдаст предпочтение одному из них. Меж ними существовало даже что-то вроде соперничества, но, впрочем, довольно мирного. Александр Петрович Лугин и Михаил Львович Нулин отправлялись вместе на охоту, расписывали по вечерам долгие пулечки, ездили в уездный город волочиться за барышнями на балах, ни на секунду при том не забывая, что оба являются искателями руки одной и той же особы.

Стоит, верно, хотя бы вкратце описать этих двух дворян. Обоим исполнилось тридцать лет, оба в юности служили, но скоро вышли в отставку, пресытясь казенной муштрой. Война обошла их стороной, так как весь 1812 год умудрились провести они в Петербурге, и не без приятности, как многие столичные жители, не понимавшие толком истинных размеров наполеоновского нашествия.

Года два назад Нулин и Лугин поселились в деревне, свели знакомство меж собой и узрели в соблазнительной близи соседку — Полину Платоновну Михайлову. Тут же оба и посватались, ожидая, что вдова, тем более молодая и хорошенькая, не станет отказывать. Но, к их удивлению, им отказали наотрез. Неудача еще более сблизила соседей-приятелей и сделала их почти друзьями, разумеется, насколько сие было вообще возможно.

И Александр Петрович, и Михаил Львович стали было подозревать, что у них есть счастливый соперник — управляющий Петр Черкесов, но никаких подтверждений этому не обнаружили. Михаил Львович попытался даже приволочиться за Лидией, желая переменить предмет страсти, но Лидия вовсе не вдохновила его, и он быстро оставил это безнадежное предприятие, тем более что Лидия была совершенно холодна, причину чего мы объясним позднее.

Таково было положение дел среди соседей в тот достопамятный год, когда и произошло сие событие.

2

Приятный весенний день был в самом разгаре. Петр Иванович вернулся с поля и неспешно направлялся к собственному флигелю, предвкушая отдых и обед. Как-то скоро он свыкся с жизнью в деревне, и его вовсе не тянуло ни в столицы, ни просто в город. То ли дело привольное здешнее житье! Ему вспоминалось детство, когда он вот так же жил в отцовском именьице, нынче потерянном для него из-за многочисленных долгов, и как дядька, старый Еремей, водил его, барчука, на реку удить рыбу. Что за удовольствие доставать из речушки разную мелочь, будто нарочно старавшуюся попасться ему на крючок. Теперь, поди, сколь ни старайся, а такого улова не будет. Не была ли та фортуна пособницей его старого дядьки? Или, скорее, не был ли старый Еремей пособником сей счастливой особы?

Петр вздохнул и решил, что нынче уж не выйдет, но в ближайшее погожее утро непременно вспомнит свои детские забавы, благо Полина Платоновна на подобное смотрела без осуждения.

Ах, Полина Платоновна! Уж три года промелькнуло, как жили они чуть не под одной крышей, но строгость ее и неприступность ставили меж ними обыкновенную преграду, к которой он давно привык. Петр вспомнил, как влюбился в свою хозяйку, лишь увидел ее, но никогда бы не осмелился ей о том и намекнуть. О нет, не из трусости, но только из-за того, что она всегда принимала самый независимый вид, и он думал, что не сможет покорить сердце этой гордой особы.

В другое время он, может, и попытался бы обратить ее внимание на себя, ведь не столь уж он неловок с дамами, но в подобной ситуации это было бы с его стороны бесчестно. Кто он? Отставной офицер без имени, связей и состояния. А она? Дама из знатной семьи, имеющая деньги и все блага. Да захоти Полина Платоновна нынче переселиться в Петербург, она сделается там своей, станет жить при дворе…

Петр Иванович опять вздохнул: что же, быть по сему. Однако любовь любовью, но все же стоит подумать об обеде. Кухарка не бог весть какая мастерица, но щи варила преотменные, а уж какую пекла кулебяку!.. То была не кулебяка, а чистая поэзия.

— Был бы я не управляющий, а хозяин, — молвил себе под нос Петр Иванович, — на тех кулебяках раздобрел бы преотменно, до противности. Стало быть, надобно судьбу благодарить, что я тут только служу.

Благодарная мысль!

— Петр Иванович! — послышался ему издали мелодичный голосок. — Петр Иванович… Господин Черкесов! Насилу вас догнала! Какой вы, право…

— Лидия Андреевна? — обреченно вздохнул он.

— Что за унылый вид, сударь?

Лидия была настроена весьма решительно. Нынешний день оказался весьма ей по нутру. Проснулась она в десятом часу, хотя тетушка настоятельно просила ее просыпаться пораньше (будто бы сие полезно для здоровья — что за вздор!), затем с час просидела за туалетом, после позавтракала в совершеннейшем одиночестве, ибо Полина Платоновна (дражайшая тетенька) изволила позавтракать еще в восемь утра. За завтраком Лидия выкушала кофе с медовым печевом, которое поедала в изрядных количествах, за что и любима была кухаркой. Именно печево, а ничто иное способствовало тому, что Лидия Андреевна была барышней белотелой и пышной. Нет, она вовсе не толста! Она лишь бела, румяна, кругла лицом, аппетитна и сдобна — весьма верный ее портрет.

После завтрака Лидия направилась прямо в кухню разузнать об обеде, а после решила прогуляться по саду. Но, как на грех, имела несчастье наткнуться на прелюбезную свою тетушку, которая тут же «прицепилась» к ней (именно так говаривала про себя Лидия, думая о Полине Платоновне) и отправила племянницу в девичью с распоряжениями.

Немало подосадовав в душе на это печальное обстоятельство, Лидия тем не менее послушно отправилась в девичью надзирать за плетением кружев и в душе награждать всяческими нелестными эпитетами любезную Полину Платоновну, которую она едва терпела. Отчего, спросите вы? Ведь именно благодаря доброте своей тетушки была Лидия Андреевна столь благополучна. Ах, все так просто объясняется! Как может молодая племянница искренно любить свою тетушку, когда та еще не старушка, но почти соперница, и когда тетушка всем взяла: и лицом, и статью, и годами еще молода!