Сара Беннет - Нечаянный поцелуй

В этот момент он напоминал большого лохматого пса. Его темные глаза казались сонными, однако Генрих знал, что Рейнард вовсе не увалень, как это могло показаться со стороны.

– Завтра с первым светом мы отправимся на юг, в Ганлингорн. Подготовься к отъезду. Не думаю, что наш визит затянется надолго.

– Кто там, в Ганлингорне, милорд? Генрих улыбнулся.

– Старый друг, – ответил он, вдруг осознав, что с нетерпением ожидает этой поездки.

Слишком давно он не видел Дженову. Слишком давно.

Глава 1

Погода стояла не такая уж скверная. Их обступал стеной тянувшийся к югу от Лондона Андеридский лес. Генрих предусмотрительно взял проводника, чтобы помог им благополучно пробраться сквозь лесную чащу. Накануне выпал снег, но покров его был недостаточно глубок, чтобы замедлить продвижение.

Кутаясь в толстый, подбитый мехом плащ, Генрих с тоской вспоминал Кристину, ее длинные темные волосы, сбегавшие волной по гладкой белой спине, когда в последний вечер она наливала ему из кувшина вино. Ее движения были грациозными и плавными. Повернувшись к нему, она улыбнулась. В накидке из черных кудрей вместо одежды она представляла собой соблазнительную картину.

Он не любил ее, она тоже не была влюблена. Любовь не входила в условия их негласного договора. Как и с другими подобного рода женщинами. Они удовлетворяли его потребности и доставляли ему удовольствие. Кристина была не глупа, но ее ум нисколько не интересовал Генриха. Главное – она устраивала его в постели. А Кристину, дочь амбициозного мелкопоместного дворянина, вполне удовлетворяли ее великолепные комнаты, изысканные туалеты и драгоценности.

– Мне нужно завтра уехать, – поставил он ее в известность, потягивая вино.

Она вскинула ресницы:

– И далеко, милорд?

– На юго-запад, в Даунс[1], Кристина. В местечко под названием Ганлингорн.

Она округлила глаза:

– О, милорд, мне бы не хотелось покидать Лондон! Там в глухомани одни дикари!

Генрих улыбнулся:

– В таком случае оставайся здесь до моего возвращения.

Судя по выражению ее лица, Кристина испытала явное облегчение. Вспоминая об этом потом с кривой усмешкой, Генрих подумал, что Кристина не имела ни малейшего желания разделить с ним опасности пути.

Почему женщины такие ненадежные? Они охотно забираются к нему в постель, но ни одна из них не горюет в момент расставания. Быть может, он в этом виноват? Не вполне удовлетворяет их? Но Генрих знал, что это не так. Он всегда доставлял женщине удовольствие. А когда отношения изживали себя и они уходили, то почти всегда сохраняли взаимную нежность. Нет, проблема заключалась в чем-то еще. Чего-то женщинам в нем не хватало последнее время.

Но чего именно?

В молодости он не задумывался над этим. Хотел лишь одного – сластолюбивую женщину в постели. Но теперь… «Должно быть, я старею», – подумал он с отвращением. Или, может, на него плохо влияли примеры Радульфа и Лили, Гуннара и Розы, Айво и Брайар. Они просто купались в счастье и любви и ничего больше не хотели.

И Генрих почувствовал себя одиноким. Впервые в жизни.

Любовь?

В его сердце жил темный страх. Любить означало делиться с другим человеком всеми своими секретами и рассчитывать на понимание. Это означало давать больше, чем он был готов или, возможно, в состоянии дать.

В возрасте пяти лет Генрих остался практически сиротой. В тринадцать стал настоящим мужчиной. Но никогда не видел в любви смысла жизни.

«Ну не встретил я ни Лили, ни Брайар. Что из того?» – спрашивал он себя сердито. Зато он обладал тем, чему завидовали другие мужчины. Прекрасной внешностью и состоянием. К нему прислушивался король, любая женщина была бы счастлива прийтись ему по нраву.

Любовь!

Он не располагал временем для любви; любовь его ничуть не волновала. Именно поэтому он предпочитал легкие связи с женщинами вроде Кристины.

Во главе отряда своих воинов Генрих продолжал движение, углубляясь в зимний лес. Его путь лежал через плодородный Уилд в открытый всем ветрам Даунс. Здесь среди меловых утесов брала начало речка Ганлингорн. Постепенно расширяясь и набирая силу, она вела их в долину Ганлингорн. Зимние дожди превратили пруды в маленькие озера, и заливные луга, несмотря на холодную погоду, кишели жизнью. Генрих проследил взглядом за длинноногой водяной птицей, летевшей низко над серой гладью. К ней тут же присоединилась стайка мелких коноплянок. В Ганлингорне всегда хватало корма как в лесу, так и в водоемах. До прихода норманнов жизнь здесь протекала в счастье и изобилии, и при леди Дженове мало что изменилось. В этом плане Ганлингорн воистину представлял собой маленький рай.

Возвышаясь над долиной, на высоком холме стоял ее замок. С наивысшей точки крепости можно было видеть скалы английского побережья и даже море, по которому прибыли норманны, чтобы завоевать страну.

Главная башня была возведена из бревен, вытесанных из стволов деревьев, срубленных в лесу, что окружал долину Ганлингорн. Могучие деревянные укрепления вокруг башни недавно перестроили. Дерево заменили местным камнем. Строительство мрачного вида ворот со сторожевой башней уже завершили. К защите своего имущества Дженова относилась с особым рвением. Переделать укрепления на каменные предложил Дженове Генрих во время своего последнего визита в Ганлингорн. Видя теперь собственными глазами, что она приняла его совет к сведению, он испытал неожиданный прилив радости.

При упоминании его имени тяжелые ворота Ганлингорна с легкостью отворились, и Генрих въехал со своими людьми во внутренний двор. Окидывая его взглядом, он кивал в ответ на несущиеся со всех сторон радушные приветствия занятых своими делами обитателей замка. Здесь его знают. И любят, подумал он. Он словно вернулся домой. Со странным щемящим чувством в груди Генрих вдруг осознал, что Ганлингорн и впрямь является для него чем-то вроде дома, семьи.

Слуги в большом зале встретили его низкими поклонами, приглушив голоса до шепота. Но Генрих едва удостоил их вниманием, всецело предавшись окутавшему его теплу и радушию Ганлингорна и знакомому аромату жарящегося мяса, доносившемуся из кухни. Генрих почувствовал, что начинает расслабляться. Напряжение уходило из его скованных плеч, как будто кто-то развязал стягивавшие их узлы. В Лондоне он никогда не расслаблялся. Это было бы небезопасно и неблагоразумно. Но здесь, в Ганлингорне, необходимость постоянно оставаться начеку сменилась ощущением покоя.

Генрих больше не владел собой: его лицо невольно расплылось в улыбке. Направившись к ревущему в очаге огню, он принял из рук одного из слуг Дженовы подогретое вино. Осушив кубок залпом, он ощутил, как по телу растекается тепло. Сбив с сапог снег, потопав ногами, он начал стаскивать тяжелые перчатки. Обнюхивая гостя с дружелюбным любопытством, вокруг него собралась свора собак, обитавших в замке.