Шарлотта Армстронг - Лучезарно-голубое

– Нет, если ты сделаешь это, не посоветовавшись с ней, – тихо произнесла Дороти. А Джонни пробормотал:

Похоже, у твоего жениха водятся деньги.

– Я знаю, это выглядит экстравагантно, – спокойно сказала Нэн, – но Дик знает, что, кроме тети Эмили, у меня никого нет, не считая Дот, конечно. Он все понимает, потому что он тоже сирота. Я думаю…

– Ты, мне кажется, упоминала его семью?

– Ну, у него есть дядя и бабушка. У дяди, по-моему, есть жена. Я с ними еще не познакомилась. Времени не было.

Джонни подумал, что им следовало бы найти время. Нэн слишком торопилась. Ему хотелось протянуть руку и остановить ее.

Теперь она говорила, сияя:

– Джонни, ты должен быть с нами. Ты почти член семьи после стольких лет.

– Я отвечаю за эту свадьбу, – громко сказала Дороти. – Помни, я – твоя семья. И прежде чем мы назначим, где и когда состоится свадьба, мы должны поговорить с Эмили. Поэтому пока успокойся.

– О Дотти, я и собираюсь поступить так, как ты хочешь. Видишь, я звоню тете Эмили.

Теперь Джонни понял, в чем состоял конфликт.

– Ты все лето будешь дома, Джонни? – сменила тему Дороти. – Будешь вести летние семинары?

– Нет. Через год я получу докторскую степень. Все складывается довольно удачно. По-моему, я свихнулся на своей биологии.

– Значит, летом будешь работать?

– Еще не знаю. Не слишком интенсивно, во всяком случае, – усмехнулся он. – Может быть, Родерик Граймс что-нибудь предложит. С ним занятно работать.

Нэн нахмурилась.

– Пусть только он не отсылает тебя отсюда, – сказала она с веселой настойчивостью, которая была совсем не характерна для прежней Нэн, – по крайней мере, на ближайшие выходные.

Эти выходные?

– Да, я надеюсь…

– Ты хочешь сказать, что свадьба состоится на днях? – воскликнул Джонни. – Не может быть! Сколько тебе лет?

– Двадцать, – ответила Нэн.

– Мне кажется, – сухо заметила Дороти, – что ее возраст еще позволяет подождать с замужеством до возвращения Эмили.

Нэн вздохнула, почувствовав, что старый спор разгорается снова.

– Готова поспорить, тетя Эмили не захочет, чтобы я отложила свадьбу, – проговорила она, и в это время зазвонил телефон.

Нэн бросилась к нему. Джонни, сидевший в углу кушетки, оказался опутанным длинным телефонным шнуром.

Он услышал, как голос в трубке произнес: «Париж, Франция…», и вопросительно посмотрел на Дороти. Было ясно, что ей не по душе такая спешка.

– Надеюсь, этот парень старше двадцати одного, – сказал он.

– О, да! – язвительно произнесла Дороти. – Ему тридцать два.

– Тс-с, – сказала Нэн.

Джонни удивился. Хотя ему самому было двадцать восемь. Он слышал, как телефонистки переговаривались друг с другом через континент, через океан.

Потом раздался голос Эмили:

– Да?

– Тетя Эмили! Это Нэн!

– Нэн, дорогая, что случилось?

Джонни мысленно видел маленькое личико Эмили Паджетт, с крохотным острым носиком, напудренным старомодной белой пудрой, ее вьющиеся русые волосы.

– Ничего, – кричала в трубку Нэн громким, четким голосом, преодолевающим расстояние до Франции. – Все замечательно. У меня хорошие новости. – Дороти поднялась и встала рядом с ней. Казалось, Нэн не замечала ни Дороти, ни Джонни. – Я влюбилась! – кричала она на весь мир. – Я собираюсь замуж!

– О Нэн!

– Послушай, тетя Эмили. Мы хотим пожениться прямо сейчас, а потом прилететь в Европу и встретиться с тобой. Мы могли бы встретиться в Риме. На следующей неделе? Замечательно, правда?

– Нэн, это Джонни, да?

– Что?

– Джонни Симс?

Нэн глубоко вздохнула. Она даже не посмотрела на Джонни, зажатого проводом на кушетке.

– Нет, нет, это не он. Другой человек, ты с ним незнакома, но он замечательный, я уверена, он тебе понравится… Я так счастлива, тетя Эмили, мы хотели сделать тебе сюрприз.

– Кто? – волнение, звучавшее в этом вопросе, донеслось через океан.

– Его зовут Ричардсон Барти. Не Ричард. Ричардсон.

Париж молчал.

– Тетя Эмили, ты меня слышишь?! Его зовут Ричардсон Барти. Он из Хестии. У него есть виноградник. Тетя Эмили?!

Теперь на другом конце провода послышался звук. Это могло быть: «Да, дорогая…» или что-то другое.

– Эмили, дорогая, мы хотим пожениться прямо сейчас и прилететь в Рим. Ты будешь там?

– Не смей, – раздался сдавленный стон.

– Что?

– Нет.

– Эмили?

– Не смей…

– Эмили, дорогая, мы не можем ждать целых семь месяцев, – начала уговаривать Нэн, – мы думали…

– Ты не должна выходить замуж за этого человека! – голос звучал ясно и пронзительно.

– Тетя Эмили, что ты сказала?

– Я возвращаюсь. Прилечу так быстро, как только смогу.

– Тетя Эмили, я ничего не понимаю. Не прерывай своего путешествия. В чем дело?

– Подожди меня. Обещай мне, что ты подождешь.

– Конечно, я…

– Что же мне делать? – издалека прозвучал отчаянный голос.

Дороти выхватила трубку из слабеющих рук Нэн.

– Тетя Эмили! Это Дот. Что-нибудь случилось?

– Нет, – сказал голос в трубке, – заставь ее подождать. Я возвращаюсь.

– Она повесила трубку! – удивленно воскликнула Дороти.

На глазах у Нэн заблестели слезы.

– Что с ней случилось? Ты слышал? – она чуть не плакала.

– Да, слышал, не мог не слышать, – признался Джонни.

– Может, просто она, – задумчиво сказала Дороти, – была уверена, что это должен быть Джонни. Прости, Джонни! Возможно, она потрясена этой новостью и хочет сама увидеть Дика.

Нэн совсем пала духом.

– Может быть, – ответила она неуверенно.

– По-моему, хорошо, что она возвращается, – небрежно произнесла Дороти. – Через пару дней она будет дома. Или ты хочешь перезвонить ей?

– Она повесила трубку, – сердито сказала Нэн и отбросила руку Дороти. – Можно было подумать, она знает Дика и знает о нем что-то плохое. Разве не так? – вызывающе бросила она. Дороти кусала губы.

– Похоже, что так, – честно признался Джонни.

– Нет, это невозможно, потому что ничего плохого быть не могло… – Нэн пересекла комнату и села у окна. Она больше не светилась от счастья и стала похожа на себя прежнюю – одинокую, гордую, слегка потерянную.

В большой комнате стало тихо. Дороти стояла, сжав руки. Джонни сидел в своем углу. Нэн смотрела в окно на город.

– Нет, здесь какая-то ошибка, – через минуту сказала она. – Наверное, она не очень хорошо меня слышала.

– Может быть, – спокойно согласилась Дороти.

– Жаль, что она не поняла, – продолжала Нэн. – Мы с Диком любим друг друга и собираемся пожениться. Ничто не может помешать этому. – Она подняла темноволосую голову.

– Не стоить переживать заранее, – посоветовала Дороти.

– Я и не переживаю, – отчужденно произнесла Нэн. – Я ничего не скажу Дику. Не хочу его зря расстраивать, потому что ничто не может помешать нам. – Ее глаза снова стали мечтательными. – Джонни, ты остаешься на ужин? – вежливо поинтересовалась она. – У меня нет никакого настроения идти в ресторан, но дома есть немного холодной говядины.