Барбара Картленд - От ненависти до любви

Среди ученых авторитет отца был очень высок, но как объяснить чиновникам в консульстве, что он посвятил всю свою жизнь изучению племен Северной Африки, особенно берберов.

Об этом племени до сих пор было известно очень мало, их история, религия, местные обычаи по-прежнему оставались тайной для европейцев. Гордон Линдсей знал, что его исследования внесут огромный вклад в мировую науку.

«Может, когда папину книгу опубликуют, — подумала Атейла, — его оценят должным образом».

Но приходилось признать, что до сих пор работы, которые отец посылал в Королевское географическое общество и в Societe de geographes1, лишь немногими были признаны и его гонорары были мизерными.

«Лучше полагаться только на свои силы», — решительно подумала Атейла, размышляя, каким способом сможет заработать.

Она говорила по-арабски и владела несколькими диалектами Северной Африки. Но это могло пригодиться, если бы удалось вернуться в Англию. Оставаться долго ей, незамужней молодой девушке, здесь, в Африке, было неудобно.

Мать, умирая, сказала ей:

— Ты становишься очень красивой, моя милая. Мы с твоим отцом всегда были уверены, что так и будет. Но красивая женщина, всегда расплачивается за свою красоту.

Тогда Атейла не поняла, что имела в виду ее мать, а та улыбнулась и добавила:

— Всегда найдутся мужчины, которые будут стремиться соблазнить тебя, и женщины, готовые ненавидеть. Я могу только надеяться, моя дорогая, что ты встретишь мужчину, который сделает тебя такой же счастливой, какой сделал меня твой отец.

— Ты действительно была счастлива, мама? — спросила Атейла. — Не имея своего дома, всегда в дороге, то и дело переезжая с места на место?

Глаза ее матери засияли необыкновенным светом. Она ответила не сразу:

— Думаю, ни одна женщина на свете не была счастливее меня. Вся наша жизнь с твоим отцом была так необычна, что даже неприятности и опасности не могли помешать нам радоваться.

Это было правдой. Когда мать умерла, казалось, смех навсегда ушел из жизни отца и самой Атейлы. Она отчаянно пыталась заменить мать. Присматривала за отцом, следила, чтобы ему готовили его любимые блюда, помогала во время экспедиций через неизведанные пустыни, которых и на карте было не найти. Но хотя отец очень любил ее и она отвечала ему тем же, Атейла всегда чувствовала, как не хватает ему мамы.

Даже когда он смеялся, в его смехе больше не было той непосредственности и беззаботности, которые навсегда были похоронены в незаметной могилке на кладбище арабской деревушки, такой крохотной, что у нее не было даже названия.

Один или два раза ее родители приезжали в Англию, и там родилась Атейла. Последний раз она была на родине шесть лет назад, когда умер отец ее матери. Тогда Атейла встретилась со многими родственниками, и все они не скрывали, что не одобряют образ жизни ее отца.

Атейле тогда было всего двенадцать, и она никого из них сейчас не узнала бы. Но была уверена: явись она к ним сиротой, без копейки денег — никто не придет в восторг.

Девушка помнила, что родственники ее отца живут где-то на севере Англии, на границе с Шотландией. Может, именно шотландская кровь сделала отца таким страстным путешественником, а ум англичанина из северного графства способствовал его становлению как ученого и писателя.

У отца был старший брат, от которого, правда, несколько лет не было известий. Возможно, он уже умер. Еще у отца была замужняя сестра. Но вспомнить имя ее мужа Атейла, как ни старалась, не смогла. Ей оставалось только ехать на север Англии и пытаться разыскать их.

Но как найти деньги, чтобы добраться туда?

Атейла с грустью вспомнила, что отец, прежде чем отправиться в пустыню, снял со счета в танжерском банке последние несколько сотен фунтов. Большую часть он потратил, чтобы купить животных и нанять слуг, но уверил Атейлу, что у них еще остались деньги и они смогут пожить какое-то время в Танжере, ни о чем особенно не волнуясь.

— Знаешь, что мы сделаем, — сказал он, — мы снимем небольшой домик в пригороде, и я напишу пару статей для Географического общества. Они всегда интересовались Африкой и должны неплохо заплатить, а тогда мы решим, моя дорогая, что делать дальше.

Атейла не волновалась. Она привыкла к кочевой жизни и безгранично доверяла отцу. А тот всегда говорил: «что-нибудь да подвернется», и, действительно, всегда «подворачивалось».

Но сейчас, когда отца больше не было рядом, первый раз в жизни девушка испытывала страх перед будущим.

Она так долго просидела за кухонным столом, погруженная в свои невеселые мысли, что вздрогнула, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Это вернулся отец Игнатий. Вскочив, Атейла бросила тарелку в раковину, намереваясь помыть ее попозже, и вышла из кухни, чтобы поговорить с ним.

Красивый человек лет шестидесяти, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, с усталыми глазами, стоял посреди комнаты. Отец Игнатий считал полуденное солнце слишком безжалостным и поэтому возвращался в миссию, чтобы передохнуть в маленькой комнате, в которой был устроен его кабинет.

Увидев Атейлу, он улыбнулся и положил широкополую шляпу на стол.

— А, это ты, дитя мое. Мне надо поговорить с тобой.

— Мне тоже надо поговорить с вами, отец, если, конечно, у вас есть время.

— Тогда давай пройдем в кабинет, — предложил отец Игнатий, — там попрохладнее.

— Принести вам что-нибудь выпить? — спросила Атейла.

— Стакан воды был бы сейчас очень кстати, — улыбнулся священник.

Атейла вернулась в кухню, налила воды, потом достала из корзины лайм и выжала его в воду, чтобы придать ей вкус.

Отец Игнатий любил воду с лаймом, но, погруженный в свои мысли и молитвы, он вряд ли заметил бы, подай она ему вместо воды шампанского.

Девушка отнесла стакан в кабинет, где отец Игнатий сидел на старом, удобном бамбуковом стуле.

— Вы, наверное, слишком устали, чтобы разговаривать сейчас, отец, — сказала Атейла. — Отдохните, я вернусь попозже.

— Я думаю, если кому и надо отдыхать, — ответил отец Игнатий, — так это тебе. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Рана на плече заживает, хотя и выглядит довольно безобразно. Но этого все равно никто не видит, стоит ли обращать внимание?

Она болтала, надеясь вызвать улыбку на лице отца Игнатия, но тот смотрел куда-то сквозь нее и, кажется, не слышал ни слова из того, что сказала девушка.

— У меня есть предложение для тебя, Атейла, но я сам не уверен, правильно ли поступаю, говоря тебе о нем.

Атейлу удивил тон, которым это было сказано.

— Если это предложение позволит мне заработать, отец, я была бы счастлива. Все, что было у отца, отобрали бандиты. Я только надеюсь, что рукопись его последней книги уже на пути в Англию.