Дженнифер Хеймор - Дерзкая невинность

Ознакомительный фрагмент

Фенвик, взяв два стакана с бренди, отвел Макса к двум кожаным креслам, отгороженным от основного пространства комнаты низким столом, что позволяло им поговорить без свидетелей. Макс взял стакан и опустился в кресло, Фенвик сел напротив.

— Полагаю, ты не имел удовольствия видеть мисс Донован до сегодняшнего вечера, — сказал Фенвик.

— Не имел, — признался Макс. — Они собираются поселиться в Лондоне?

— Нет. — Губы Фенвика скривились в язвительной усмешке. — Как я уже говорил тебе в зале, думаю, что они уедут еще до конца месяца в поместье Стрэтфорда в Суссексе.

— Печально, — проворчал Макс себе под нос.

И вдруг он вспомнил, что на прошлой неделе в клубе лорд Стрэтфорд пригласил нескольких мужчин, в том числе Макса, поохотиться на дичь в его поместье. Макс тогда отверг приглашение, охота никогда его не привлекала, но сейчас…

Фенвик смотрел на него в упор. Этот человек с холодным оценивающим взглядом серебристо-серых глаз всегда напоминал Максу хищное пресмыкающееся.

— Ты, — провозгласил Фенвик, — запал на мисс Донован.

Было невозможно понять, был ли это вопрос или утверждение. Но так или иначе, это не имело значения.

— Что за абсурд. Я даже не знаком с Джессикой Донован.

— Я говорю об Оливии, — ледяным тоном заметил Фенвик. В его голосе промелькнула ревность, но это было просто смешно, ведь он сам сообщил, что сестры в Лондоне меньше месяца.

— Я не знаю ни ту, ни другую, — ответил Макс мягко.

— Независимо от этого ты ее хочешь, — раздраженно сказал Фенвик. — Мне хорошо знаком тот взгляд, который ты бросил в ее сторону.

Макс пожал плечами.

— Ты влюбился в нее.

Он откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрев на Фенвика поверх стакана. Что дало Фенвику право считать Оливию Донован своей собственностью?

— Ты ее родственник? — спросил Макс.

— Нет.

— Да, я наблюдал за ней, — медленно начал Макс. — Признаю, что я думал о том, кто она и замужем ли? Я собирался позже пригласить ее на танец.

Фенвик так сжал челюсти, что у него скрипнули зубы.

— У нее все танцы расписаны.

— Откуда ты знаешь?

— Я сам ее приглашал.

Макс смотрел на сидевшего напротив человека и чувствовал сильное напряжение в плечах, оттого что его свободная рука сжалась в крепкий кулак. Даже мысль о том, что его ангел может прикоснуться к Фенвику, вызывала в нем ярость. Или что Фенвик прикоснется к ней. Максу хотелось вышвырнуть Фенвика в окно, выходящее на террасу напротив них.

Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Макс даже не знаком с этой женщиной. Не знает, как звучит ее голос, какого цвета у нее глаза, что она любит, а что нет. Однако Макс уже был готов защищать ее от таких мерзавцев, как Фенвик.

Ему не хотелось бы, чтобы маркиз прикасался к любой невинной девушке, уверял себя Макс. Он защитил бы любую женщину от липких лап Фенвика.

— Как поживает твоя жена? — спросил Макс с вызовом.

Выражение лица Фенвика стало скучным. Прежде чем ответить, он сделал большой глоток бренди.

— Она здорова, — холодно ответил он. — Вернулась домой, в Суссекс. Спасибо, что спросил. — Он улыбнулся, но его улыбка была скорее похожа на оскал.

Макс вспомнил, что загородный дом Фенвика был в Суссексе, так же как имение лорда Стрэтфорда. Может быть, даже по соседству.

— Я рад, что она в порядке.

— Ты ее не получишь, — тихо сказал Фенвик.

Макс поднял брови.

— Твою жену?

— Оливию Донован.

Макс замолчал, обдумывая свою реакцию.

— Она замужем? — наконец спросил он, зная ответ.

— Нет. — Тон был ледяным.

— Обручена?

— Нет.

— В таком случае объясни, пожалуйста, почему я не могу ее получить?

— Она никогда не согласится стать твоей. Тебе никогда не удастся соответствовать ее требованиям. Ты, Хэсли, хорошо известный в свете повеса и развратник.

— И что? — Насколько Макс помнил, это никогда не мешало женщинам принимать его ухаживания.

— Поэтому ты ей не подходишь. — Фенвик горько улыбнулся. — Ни один мужчина в Лондоне не достоин ее.

— И откуда тебе это известно?

— Она сама мне об этом сказала.

Макс чуть было не поперхнулся бренди.

— Что?

— Я сделал ей неприличное предложение, — ответил Фенвик просто. — Не напрямую, разумеется, а деликатно, считаясь с ее невинностью. Я попытался очаровать ее.

Макс похолодел. Он никогда не понимал, что женщины находят в Фенвике, но вопреки всему ему никогда не мешал его статус женатого мужчины в достижении своей цели.

Все же мисс Оливия Донован, очевидно, не видела в Фенвике того, что привлекало всех других женщин. Это заинтриговало Макса. И хотя он даже не был с ней знаком, она вызвала в нем уважение.

Мысль о том, сколько раз Фенвик оставлял свою молодую жену в деревне, вызвала у Макса легкую тошноту. Он уже не помнил, когда последний раз он видел Фенвика под руку с женой — каждый раз это были разные женщины.

Что больше всего вызывало раздражение Макса, это то, что хотя все в обществе были осведомлены о дурных наклонностях Фенвика, никто не презирал его, все по-прежнему приглашали его на светские балы и рауты. Фенвик, в конце концов, был пэром, членом их аристократического клуба, прекрасным танцором и неизменным партнером за карточным столом.

Много лет назад Фенвик решил, что Макс его соперник во всем, и все время навязывал ему какое-либо соревнование. Они соревновались в спорте, в учебе, политике, победах над женщинами. Все началось на третьем курсе Итона, после смерти кузенов Макса от гриппа. Как и Фенвик, он стал наследником герцогского титула. Отец Фенвика был герцогом Саутингтоном, а дядя Макса — герцогом Уэйкфилдом.

У Фенвика даже хватало наглости считать, будто обладает большими правами быть герцогом, поскольку он был старшим сыном, а не племянником, как Макс. Это заявление приводило Макса в ярость — никто, кроме Фенвика, не умел раздражать его до такой степени. Что-то в этом человеке выявляло в характере Макса самое плохое, поэтому он старался держаться от маркиза подальше. Но из этого ничего не получалось. Они оба продолжили учебу в Кембридже и стали членами одного и того же клуба. Макс никак не мог избавиться от Фенвика: поскольку они оба были герцогами и заседали в парламенте, им поневоле приходилось встречаться. Максу пришлось смириться с тем фактом, что Фенвик стал постоянным атрибутом его жизни, но это вовсе не означало, что он должен его любить.

Сейчас, размышляя о развратных намерениях Фенвика относительно мисс Донован (и это несмотря на то что он был женат), Макс обнаружил, что его неприязнь к этому человеку грозит перерасти в нечто большее. В ненависть. Он закрыл глаза и в его воображении всплыл образ отца, а потом… матери… которая всегда скрывала от него свои слезы. Но уже в детстве Макс прекрасно понимал, что происходит. Что отец изменяет его матери, что он причиняет ей боль, что все это в конце концов привело к ее ранней смерти.