Ольга Болгова - Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке

— Но, учитывая идентичность осадка с порошком, купленным вами в аптеке… — Тинкертон пожал плечами. — Надеюсь, вопрос с отравлением мистера Херста мы прояснили, леди и джентльмены?

— Гррр-м… вполне-вполне, — с усмешкой пророкотал генерал. — У вас удивительно деятельная супруга, мистер Херст…

— Позвольте! — воскликнул сэр Юстас, не в силах смириться со столь простым объяснением случая отравления. — Мистер Херст, по его словам, почувствовал себя плохо еще накануне вечером — после прихода неизвестного…

— Исключительно замечательно! — кивнул Тинкертон и обратился к мистеру Херсту:

— Могу ли я узнать, сколько всего вы выпили спиртного тем вечером?

Побагровевший то ли от стыда, то ли от злости Херст неразборчиво хрюкнул.

— Два графина портвейна и графин бренди! — истерически взвизгнула миссис Херст.

— Вам по-прежнему что-то непонятно, многоуважаемый судья? — ухмыльнулся сыщик.

Присутствующие с улыбками переглянулись, леди Кэтрин фыркнула, а Кэролайн Бингли горестно взглянула на сестру и подняла глаза к потолку.

Сэр Юстас обреченно вздохнул и выдавил:

— Пожалуй, здесь вы правы, мистер Тинкертон. Но это было бы еще более убедительно, если бы более никаких покушений не последовало бы!

Тут гостиная вновь наполнилась шумом — накормленные псы прорвались мимо дворецкого. МакФлай устремился к леди Кэтрин, а палевая собака завертелась вокруг мистера Шипа.

— Не беспокойтесь, сэр, она не кусается, — снисходительно заметила леди Кэтрин.

— Надеюсь, миледи, — отозвался тот, потрепав собаку по спине. — Тем более, что это моя собака. Зовут ее Нейви.

— Нейви?! — мисс Бингли чуть заметно поморщилась, подумав, что такое вульгарное имя для собаки вполне подходит какому-то мистеру Шипу.

МакФлай, облизав руки хозяйки, рухнул на ковер у ее ног и потянулся. У его бока пристроилась Нейви, зевнула и… моментально заснула.

— Оставьте, Дуглас, — сказала леди Кэтрин дворецкому, который хотел забрать собак. — Пусть поспят, негодники… Верно, набегались и устали.

Поправив примятый боком МакФлая подол платья, леди Кэтрин приготовилась слушать рассказ о дальнейших происшествиях в Розингсе.

Глава восемьдесят седьмая, в которой подтверждается закон всемирного тяготения

«Но жизнь продолжается и в черные дни, и ни падения, ни гибельные страсти не могут лишить живое существо тяготения к жизненной сути своей…»

Розингс, 1 мая, суббота, 15:40 пополудни

— В тот же день, когда мистеру Херсту стало плохо, было совершено покушение на мисс э-э-э… Кэтрин Беннет. Если это не убийца, который методично и жестоко пытался убирать…м-м-м… запугать свидетелей, то кто? — с напором спросил судья.

— Действительно, кто? — Тинкертон прошелся по комнате. — Когда я побеседовал с местными жителями…

— Наш пострел везде поспел, — ехидно прошептала Кэролайн, наклонившись к жениху.

Тот только что-то буркнул, не отводя злого взгляда от сыщика.

— И что же вам удалось узнать, мистер Тинкертон? — с любопытством спросил полковник.

Энн и Джорджиана затаили дыхание, Китти вытаращила глаза и замерла.

После паузы Тинкертон продолжил:

— Как выяснилось, в тот день в Розингс приходил местный житель, Джон Донки, чтобы договориться с дворецким Дугласом о найме на работу его племянника в помощники конюху.

— Я лично разговаривала с ним, — важно подтвердила леди Кэтрин. — В таких вопросах необходим контроль со стороны хозяина, иначе слуги…

— Из имения Джон возвращался в деревню через парк и проходил как раз неподалеку от того места, где мисс Кэтрин Беннет попала в неприятную ситуацию, — продолжил свой рассказ Тинкертон. — Он видел, как пробегавший мимо большого дуба рыжий пес толкнул лестницу, прислоненную к дереву. Лестница упала, а собака, вероятно, испугавшись произведенного ею шума, пустилась наутек.

— МакФлай? — пораженная леди Кэтрин уставилась на мирно спящего у ее ног пса. — Негодник, так это ты был злоумышленником, напугавшим мисс Кэтрин Беннет?

Услышавший свое имя пес приоткрыл один глаз, пошевелил ухом и снова притворился спящим.

Окружающие рассмеялись. Судья Фэйр недовольно скривился, и протянул:

— Получается, и на нашего уважаемого пастора некому было покушаться. Или МакФлай потихоньку пробрался в Хансфорд?

— Исключительно замечательно! Как ни странно, вы почти угадали, судья! — весело сказал Тинкертон, покосившись на Коллинза, принявшего уныло-скорбный вид. — На пастора действительно некому было покушаться. После случившегося я обследовал шкаф в доме пастора, и еще тогда меня поразила странность и громоздкость конструкции этого предмета мебели. Кстати, я упоминал об этом во время одного из наших совещаний, но вы были увлечены предстоящим обедом или чем-то еще, и не отнеслись к моим словам с серьезностью. А между тем, когда наш пострадавший пастор пришел в себя и смог явиться на допрос, то поведал, что его желание во всем следовать советам его многоуважаемой патронессы, леди Кэтрин, — Тинкертон непринужденно поклонился миледи, — является основой его жизненного уклада. Поэтому он воспользовался мудрыми советами своей покровительницы и при установке книжного шкафа…

Мистер Коллинз, на лице которого выражение уныния сменилось восторгом перед талантами его многоуважаемой покровительницы, довольно кивнул, внимая словам сыщика.

— Итак, леди и джентльмены, дальнейшие мои пояснения будут краткими. Дописывая проповедь к воскресной службе, мистер Коллинз решил взять с полки книгу…

— Именно! — важно кивнул пастор. — Я собирался перечесть послание к Филлипийцам, дабы…

— … и верхняя полка, установленная ранее пастором во исполнение указаний леди Кэтрин, до тех пор чудом державшаяся на своем месте, рухнула вниз вместе с книгами. Удар пришелся по голове мистера Коллинза, — продолжил сыщик.

В гостиной повисла пауза. Лицо пастора Коллинза, который наконец понял смысл сказанного Тинкертоном, медленно вытянулось. Джорджиана переглянулась с Энн и тихонько хихикнула.

— Так вы утверждаете, мистер Тинкертон, что конструкция полок, предложенная мною для усовершенствования пасторского домика в Хансфорде, никуда не годится?! — грозно вопросила миледи и уничтожающе взглянула на сыщика.

При этих словах Коллинз съежился и слился цветом лица с бордовой обивкой дивана. Тинкертон невозмутимо взглянул на миледи:

— Увы, леди Кэтрин. Но смею утверждать, что это именно так.