Стелла Камерон - Во власти желания

— Нет! — От резкого движения ее грудь совершенно обнажилась. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты тоже желаешь меня. Мы не должны лишать друг друга такого наслаждения.

И нам надо поторопиться с венчанием, Макс. Но я не могу уйти от тебя сегодня вечером, не узнав, что такое близость между мужчиной и женщиной.

А может, и впрямь овладеть ею? Может, забыть на время о том, чего она действительно хочет?

Гермиона повернулась к нему спиной.

— Расстегни мне платье, пожалуйста.

Как легко ею овладеть…

Она взглянула на него через плечо.

— Прошу тебя. Макс, помоги мне.

Он попятился к письменному столу и упал в кресло.

— Зачем ты меня искушаешь?

— Искушаю? Скоро мы обвенчаемся и будем заниматься… этим, когда захотим. Я не должна была тебя искать, но, Макс… ты мне нужен! Ты пробудил во мне женщину, и я хочу, чтобы ты утолил мою жажду.

Макс отрицательно покачал головой, ухватился за подлокотники кресла — и вдруг обнаружил, что выдвижной ящик его стола открыт. А ведь он всегда запирал все свои ящики тщательнейшим образом…

— Гермиона, ты давно сюда пришла?

Она охнула.

— Как ты можешь быть таким спокойным, когда я вся сгораю от страсти? Я же сказала тебе, что пробралась в замок после того, как ушел Шанкс. Это было примерно час назад.

Интересно, знает ли Гермиона о том, что он привел сюда Керсти? Она могла даже видеть их вдвоем. Но почему же тогда она ни о чем не спрашивает?

Макс выдвинул ящик и увидел, что его содержимое сдвинуто со своих мест. Менее аккуратный человек мог бы этого не заметить. Однако как бы тяжело ни было у него на душе, он всегда держал все свои бумаги в идеальном порядке.

Следующий ящик тоже оказался открытым. И следующий.

Повсюду чувствовались следы вторжения постороннего.

— В чем дело? — спросила Гермиона, повернувшись к нему лицом.

Макс промолчал.

— Я спрашиваю тебя: в чем дело? Макс, у тебя какой-то странный вид… Что случилось?

— Как ты открыла мой письменный стол?

Глаза Гермионы округлились.

— Когда я пришел, ты сидела здесь. Я вижу, что кто-то рылся в ящиках моего письменного стола.

— О, как ты можешь обвинять меня? Зачем мне обыскивать твой письменный стол? Что мне там искать?

Он пристально посмотрел на нее и очень тихо проговорил:

— Прошу тебя, скажи правду. Я допускаю, что твой интерес был вызван простым любопытством, и могу это понять. Но в таком случае мне придется задать следующий вопрос: где ты взяла ключ? Этот стол всегда заперт.

— Я к нему не притрагивалась! — воскликнула Гермиона. — И меня убивает то, что ты считаешь меня способной на такой поступок. Видимо, тебе есть что прятать. Иначе бы ты не обрушил на меня свои чудовищные обвинения. О, я просто вне себя!

Зачем, по-твоему, я стала бы рыться в столе любимого человека?

Макс не собирался объяснять Гермионе, почему запирает свои бумаги.

— Есть только один ключ, и он у меня. Как тебе удалось открыть ящики моего стола?

— О!.. — Грудь Гермионы вздымалась. — Я уважала тебя и надеялась, что это уважение взаимно. Скажи, пожалуйста, что я могла искать у тебя в стопе? И где ключ, которым я его открыла?

Макс нахмурился, однако промолчал.

— Ну, обыщи меня! — Гермиона развела руки в стороны. — Давай, обыщи Если я что-нибудь украла у тебя, то ты это найдешь…

В этом столе не хранилось ничего ценного, но Макс не стал об этом говорить — он боялся показаться смешным.

— Ладно, прекратим этот разговор. Но запомни: я предпочитаю хранить свои личные вещи и бумаги подальше от глаз посторонних.

Не обращая внимания на его слова, Гермиона рванула на себе платье и переступила через упавшие к ее ногам юбки.

— Прекрати! — Макс поднялся с кресла.

Она начала стаскивать с себя нижние юбки. Наконец, оставшись в панталонах, нижней сорочке и корсете, развела руки в стороны.

— Подойди и обыщи меня. Найди то, что я у тебя украла. — Гермиона заплакала. — О, Макс, я сама не своя! — пробормотала она, всхлипывая.

Господи, когда же закончится этот день? Макс внимательно взглянул на стоящую перед ним полураздетую женщину, утверждавшую, что она «сама не своя», — и вдруг расхохотался.

Гермиона тотчас же перестала плакать.

— Не смей надо мной смеяться! Я сейчас позову на помощь. Я позову Шанкса и скажу ему, что ты… что ты пытаешься обесчестить меня.

— Пытаюсь обесчестить? — Макс снова расхохотался. — Ты срываешь с себя одежду, ты ведешь себя самым бесстыдным и, надо заметить, неожиданным образом, а потом утверждаешь, что я хочу тебя обесчестить?

— Жестокий! Как ты можешь так со мной обращаться? Я пришла, чтобы отдаться тебе, а ты меня позоришь.

— Советую тебе одеться и отправиться домой. Я распоряжусь, чтобы подали карету.

— Вот как? Одеться — и домой? О, Макс, мы же скоро поженимся!

Так все считали.

— Думаю, нам надо забыть о том, что здесь произошло, — заявил Макс.

Он прекрасно понимал: Гермиона — очень неглупая женщина и если она действительно залезла в его стол, то, несомненно, замела следы. Так что ему оставалось лишь одно — забыть об этом эпизоде.

Гермиона подхватила с пола нижние юбки. Щеки ее пылали.

— И все-таки — зачем ты ко мне пришла? — спросил Макс.

— Неужели не понятно? Чтобы вскрыть твои ящики и покопаться в твоих бумагах.

Макс вертел в руках серебряную крышку от чернильницы.

— Допустим, это не входило в твои планы. Но объясни. зачем ты сюда явилась? Мы оба понимаем, что ты вела себя довольно странно…

— Сегодня днем, когда я приехала к тебе вместе с графиней и кузеном, ты прогнал нас. Скажу откровенно, твое поведение привело Хораса в замешательство. Он… он сказал, что ты не похож на счастливого жениха, который ждет не дождется свадьбы.

Что ж, этот франт весьма проницателен!

— И поэтому ты тайком проникла в дом моего дяди?

Внезапно по щекам Гермионы покатились слезы, и она разрыдалась. Она рыдала все громче, и Макс, не выдержав, проговорил:

— Леди Гермиона, пожалуйста, успокойтесь. Вы напрасно так расстраиваетесь.

— Но… мне так стыдно!.. Моя дорогая тетушка уже объявила, что я скоро выйду замуж за сына виконта Хансингора, племянника маркиза Стоунхейвена.

— Нет, — усмехнулся Макс, — за Макса Роесмара, за человека, который живет по своим собственным правилам.

— О… — Она взмахнула рукой. — Я все прекрасно понимаю, но все-таки мне ужасно стыдно.

Макс невольно улыбнулся.

— Любой женщине на твоем месте было бы стыдно.

— Но я оказалась в безвыходном положении. — продолжала Гермиона. — Кому я нужна? Ведь у меня нет ни гроша. Графиня предлагает мне приданое, но я его не приму. Последние недели вселили в меня надежду. Твои родители, похоже, не придают значения тому, что у меня ничего нет. Твой милый папа даже хотел купить мне приданое. Разумеется, я отказалась от ею предложения.