Мэгги Осборн - Рыжая невеста

— Я думаю, нам надо поговорить, — сказал он. Косые лучи солнца освещали долину, и его глаза приобрели янтарный оттенок, напомнивший Фокс цвет хорошего виски. Ей теперь не помешал бы глоток этого напитка!

— Давайте сначала пересчитаем монеты, а потом можем и поговорить.

Всего они насчитали шестьсот двадцать две монеты.

— Если вы правы и знаете, сколько должно быть в каждом мешке, мы не досчитались трех монет, — заявила Фокс, разглядывая зашитую прореху. Если бы она чинила мешок, она бы не стала зашивать дыру через край, а поставила бы заплату. — Можно всем вместе пойти и поискать их.

Таннер оглядел широкую долину, снял шляпу и провел рукой по волосам.

— Три монеты — это шестьдесят долларов. Я доложу три монеты перед тем, как отдать мешки похитителям.

Фокс считала, что шестьдесят долларов — целое богатство.

— Если мы найдем монеты до наступления темноты, наши усилия будут оправданы.

— Я готов заплатить шестьдесят долларов, чтобы не рыться в грязи еще два часа.

— Это ваши деньги, — пожала она плечами.

Монеты были пересчитаны, лагерь разбит, возле него мирно паслись животные. Можно было расслабиться. Достав из кармана рубашки сигару, она раскурила ее и вздохнула от удовольствия.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Вы напали с ножом на одного из моих охранников и избили другого. — Таннер тоже курил сигару, но она пахла значительно лучше, чем сигара Фокс. Интересно, сколько он за нее заплатил, подумала Фокс. — Вы не особенно стараетесь подружиться с моими людьми.

— У меня уже есть друг. Других мне не надо. — Она посмотрела на Пича, упаковывавшего вещи, которые сегодня им уже не понадобятся. — Кроме того, я всего лишь уколола Ханратти, а не напала на него с ножом, а Брауна только ударила, а не избила.

Таннер выпустил дым и смотрел, как он растворяется в воздухе.

— Эти люди опасны, Фокс. Извините меня, но это не очень умно — ссориться с ними.

— Если я потеряю контроль над нашей экспедицией, мы с таким же успехом можем сейчас же повернуть обратно, и дело с концом. Я должна завоевать их уважение, даже если это означает, что я должна дать им отпор. Я знаю, что делаю. У меня уже есть опыт общения с такими людьми, как Ханратти и Браун.

Наступило молчание. Потом Таннер заговорил:

— Вы удивительная женщина.

— Почему? — Она искренне недоумевала. — Потому что курю, умею ругаться, как мужик, и знаю, где находится восток?

— И это тоже.

Она смотрела ему в глаза до тех пор, пока у нее не начали гореть щеки. Она погасила сигару, встала и отряхнула руки.

— До темноты у нас есть еще пара часов. Я последую вашему совету и попытаюсь завоевать их уважение.

Только бы не совершить при этом еще большую ошибку, подумала она.

— По-моему, затея дурацкая, — заявил Таннер, предлагая Пичу сигару.

Пич понюхал сигару, откусил конец и закурил.

— Спасибо, капитан. И не волнуйтесь. Мисси знает, что делает. Она не предложила бы это соревнование, если бы не была уверена, что победит.

А в это время между Фокс, Ханратти и Брауном разгорелся жаркий спор о том, на каком расстоянии должны быть расположены мишени. Интуиция подсказывала Таннеру, что ему следует вмешаться и запретить соревнование по стрельбе. Он был уверен, что ничего хорошего из этого выйти не может.

Когда расстояние было определено, Ханратти шагами отмерил место, где должны стоять стрелки.

— Вы уверены, что не хотите принять участие? — Фокс подошла к Пичу и Таннеру и, взяв у Пича сигару, сделала затяжку.

Пич поднял руки.

— Ты же знаешь, что я не попал бы даже в эту гору, если бы ты дала мне десять попыток.

Таннер покачал головой.

— То, что происходит, касается только вас и их.

— Тогда вы можете быть судьей. — Она опустила руки и потрясла кистями, чтобы расслабиться. — Определите лучший выстрел из двух попыток. Если стрелок промахнется дважды, он выбывает. Мы начнем через десять минут.

Ханратти и Браун использовали это время на то, чтобы покурить. Фокс ходила взад-вперед, бормоча себе что-то под нос.

— Что это она делает? — спросил Таннер у Пича.

— Заводит себя. Хочет разозлиться.

— Зачем?

Пич недоуменно пожал плечами, словно ответ был очевиден.

— Если она себя не заведет, капитан, она испугается.

То, что Фокс не такая уж бесстрашная, поразило Таннера. Но и тронуло, хотя он не смог бы объяснить почему.

— Ладно, пошли. И вы с нами, Таннер. — С пылающими щеками и холодным взглядом Фокс подошла к черте, которую Браун провел на земле каблуком сапога. — Отойдите в сторону и не мешайте. Я буду стрелять первой.

— Черта с два! — запротестовал Ханратти. — Подбросим монету. — Он обернулся к Таннеру: — Есть монета?

Никто не засмеялся, когда Таннер достал из кармана двадцатидолларовую золотую монету.

— Разыграем между тобой и Брауном.

Им это явно не понравилось, но оба кивнули. Таннер подбросил монету, поймал ее и шлепнул на тыльную сторону ладони.

— Решка, — сказал Ханратти.

— Да, правильно. Теперь ты и Фокс.

На сей раз монета упала вверх орлом. Ханратти глянул на Фокс с ухмылкой. Он получил шанс запугать ее и Брауна.

Ханратти поднял ружье и был готов нажать на курок, когда Фокс вдруг сказала:

— Подождите.

— Что вы, черт побери, задумали?

— Просто я подумала, не захотите ли вы, парни, чтобы было поинтересней. Ставлю десять долларов на то, что я выиграю.

— Черт!..

«Парни» посмотрели друг на друга и полезли в карманы. Потом все трое отдали свои монеты Таннеру на хранение.

— А теперь заткнитесь. — Ханратти зло посмотрел на Фокс, прежде чем приложить к плечу ружье. Пожертвованная Пичем старая сковородка упала с пня. — Попал с первого выстрела.

— Может, она упала сама по себе, — возразил Браун. — Кто-то должен проверить. — Он не смотрел на Пича, но было очевидно, кого он имел в виду.

— Я это сделаю. — Пич подошел к мишени, поднял сковородку и, прокричав: — Попал! — поставил ее на место.

На линию вышла Фокс.

— Я попал с первого выстрела, — похвастался Ханратти. Фокс выстрелила прежде, чем Ханратти закончил фразу.

Мишень упала. Фокс отошла, не дожидаясь, пока Пич подтвердит попадание, и бросила:

— Ваша очередь, Браун.

Браун тоже попал в цель с первого выстрела.

— Отодвинь мишень подальше, — крикнула Фокс Пичу, а потом снова стала ходить и бормотать, очевидно, приводя себя в боевое состояние. .

На этот раз Ханратти пришлось выстрелить дважды, чтобы попасть в мишень. Фокс и Браун попали с первого раза, после чего Пич отодвинул мишень еще дальше. На Таннера все это произвело большое впечатление, но он был рад, что у него хватило ума отказаться от участия в соревновании.