Пегги Филдинг - Обретенный рай

Она заглянула в темный омут его глаз, неотрывно смотрящих на нее, и даже растерялась от того, что безошибочно прочитала в них. Глубоко вздохнув, она положила руки на широкие плечи замершего в ожидании капитана. Он мягко опустил ее на землю и так и остался стоять, держа ее за талию. Она попыталась высвободиться из его рук и тут же споткнулась о колесо повозки.

– Мы стоим прямо на тропинке. А что, если кто-нибудь захочет пройти?

– Здесь не Айова, где по дорогам день и ночь кишат фургоны и повозки. – Он указал на скрывающуюся в густой растительности узкую тропу. – Если кто-нибудь и захочет пройти по этой тропе, мы уж как-нибудь сумеем укрыться от его взгляда.

Сара понимала, что задает наивные вопросы, но не знала другого способа выяснить то, что ее интересует. Ей вспомнились слова мисс Арнольд: «Нельзя стесняться вопросов, как же еще вы будете познавать мир?»

– Мне надо будет сегодня готовить? – Его руки так крепко сжимали ее талию, что она едва дышала, испытывая в то же время необыкновенное чувство уверенности и покоя.

Мархем покачал головой:

– Мы съедим то, что приготовила Лус. Нельзя допустить, чтобы пропала такая вкусная еда. – Он отпустил ее. – Можете идти, но не теряйтесь из виду. – Он проводил взглядом Бонга и Рудольфо, которые гнали к зарослям лошадей и мулов. – Они идут к реке, но вам лучше далеко не отходить без провожатых.

Сара вспыхнула, повернулась и молча пошла в глубь леса, чувствуя спиной внимательный взгляд карих глаз, потом так же молча скользнула в сторону, пристально всматриваясь в покрытую густой травой землю. Остановившись возле изо всех сил тянущейся к свету карликовой пальмы, она резко обернулась, Мархем Нэш все еще смотрел ей вслед.

– Осторожнее. Смотрите под ноги и вокруг себя, мисс Айова. Помните, что здесь могут быть змеи.

Сара застыла среди листвы, касающейся рук, лица, юбки. Змеи? Она не могла сдвинуться с места – ни назад, ни вперед.

– Вы видите меня? – услышала Сара его голос.

Она повернулась и посмотрела в просвет между листвой. Мархем Нэш смотрел на то место, где она только что была. Да, она видит его и слышит. А он видит ее?

– Ответьте, – вновь резко прозвучал его голос.

– Я вижу вас. Я скоро вернусь. – Она старалась говорить как можно мягче.

Когда Сара вновь подошла к повозке, Мархем уже достал из нее матерчатую сумку с едой.

– Вокруг что-то не видно банановых деревьев. Я поищу что-нибудь, что можно использовать в качестве тарелок, – заявил он, скрываясь в зарослях.

Вернувшись, он протянул ей куски деревянной коры с обломанными и скругленными краями.

– Воспользуемся корой. Мы заночуем здесь, около повозок, и не будем разжигать костер.

– Мы будем спать здесь? – Сара и сама удивилась, что ей раньше не пришло в голову, где они будут спать.

– А вы полагали, что мы будем ночевать в отеле? Вы ляжете под повозку, а мы втроем расположимся вокруг. Это лучший вариант. – Он подошел к повозке и вытащил скатанную в тюк постель, которую Лус сделала для Сары по его просьбе. – У вас даже будет крыша над головой. Это большая роскошь для филиппинских джунглей, – усмехнулся он.

Лежа под повозкой, Сара любовалась полоской лилового бархатного неба, усеянного звездами, которые вспыхивали белыми, розовыми и зелеными огоньками.

«Держу пари, что Мархем видит не узкую полоску, а все небо целиком», – подумала она и придвинулась ближе к колесу, чтобы увидеть то, что видят его широко открытые глаза.

Переодетый в рубашку цвета хаки, он лежал, вытянувшись во весь рост, подложив под голову седло. Чтобы удобнее было смотреть, она приподняла край белой москитной сетки, прикрепленной за кольцо на дне повозки.

– Что вы там видите, капитан Нэш?

– Я ничего не вижу. Я думаю. – Он повернул голову в ее сторону.

Их лица разъединяло всего несколько дюймов.

– А сейчас я вижу молодую леди, которая в самом скором времени вся покроется укусами москитов, если не опустит москитную сетку.

– Но в домике священника не было москитных сеток.

– Армейские службы пытаются очистить Манилу от этой заразы, мы тоже этим занимаемся, и это очень нужная работа. Да и потом, вы тогда так устали, что не заметили бы даже целую армию летающих насекомых.

– Но у вас, у Бонга и у Рудольфо нет сеток.

– Мы недостаточно сладкие для этих дьяволов. Но когда они увидят вашу нежную, розовую кожу... хм... хм... они позовут свои семьи и всех своих знакомых на многие мили вокруг, чтобы все могли насладиться вашим телом, дорогая.

Но она все равно не опускала сетку до конца, чтобы все-таки видеть капитана.

– Не беспокойтесь о москитах. Лучше скажите мне, о чем вы думаете?

– О том, что это небо прекрасно, но небо в резервации еще прекраснее.

– Капитан, неужели вы соскучились по дому?

– Да нет. Просто ваши расспросы заставили меня о нем вспомнить. Но теперь мой дом – военная часть, и я этим вполне доволен. – Он подвинулся поближе к колесу, разделявшему их, словно барьер. – А вы? Еще не скучаете по дому?

– Наверное, немного. Но я не жалею, что осталась, если вы это имеете в виду.

Они стали говорить тише, увидев, что к ним подходит Бонг, который спал по другую сторону повозки. Разбуженный Бонгом Рудольфо сел на одеяле, ему, как выразился Мархем, предстояло идти в первый караул. Сара решила, что это, вероятно, принято в армии – все время кому-нибудь находиться в карауле. Но здесь караулить было вроде бы незачем.

– Возможно, потом вы и пожалеете, юная леди. На Филиппинских островах все совсем по-другому.

– Не думаю. – В глазах Сары промелькнуло любопытство. – А вы жалеете, что уехали из Оклахомской резервации и поступили служить в армию?

– Я знал, что когда-нибудь мне придется навсегда расстаться с домом, и решил поехать учиться на Запад, в Массачусетс. Мама взяла с меня слово, что там я поступлю служить в армию. Что я и сделал. Мудрая старушка.

– Почему она так хотела, чтобы вы пошли служить на Западе?

Мархем улыбнулся, и при свете звезд она увидела белую полоску зубов на фоне темного загорелого лица. Он перевернулся на живот и оперся подбородком на руки.

– Они знали, что у меня диплом об окончании хорошей школы, что фамилия моя – Нэш, а отец – из Кентукки... и что я белый.

– А... – Сара покраснела. Разумеется, он никогда не смог бы поступить на службу в армию там, где знают, что его мать индианка. И, конечно, он никогда бы не стал офицером.

– Извините.

– Не стоит извиняться. Я получил от этих двух культур все лучшее. Детство я провел как индеец... лучшее детство трудно себе представить. Охота, рыбалка, абсолютная свобода, слияние с природой. – Ее опять ослепила белозубая улыбка, – В армии я передаю свои знания другим людям, обучаю их владеть оружием и тоже в основном на открытом воздухе. – Он опять лег на спину и, глядя на звезды, радостно произнес: – У меня прекрасная жизнь.