Сильвия Торп - Романтичная леди

Пелем попытался проползти вверх по спинке стула, приложив дрожащую руку к горлу. Казалось, его только что терзал дикий зверь, и он теперь конвульсивно вздыхал, не в силах произнести ни звука. Гай окинул его презрительным взглядом:

– Ты, дорогой, слишком вольно расточал свои угрозы и требования. Ты подробнейшим образом изложил мне свой план, теперь твоя очередь послушать меня. Сейчас ты расскажешь мне, где держат взаперти Дженнифер Линли.

Пелем попытался заговорить, но это оказалось не в его силах, и он только судорожно мотнул головой.

Мистер Рэйвиншоу, не глядя на него, подошел к двери, повернул ключ в замке и опустил ключ в карман. Потом снял с себя превосходно скроенный сюртук и перекинул его через спинку стула, в то время как Пелем с содроганием наблюдал за этими зловещими приготовлениями.

– Ты мне сейчас все расскажешь, Пелем, – негромко проговорил он. – Я буду бить тебя до тех пор, пока не добьюсь от тебя правды.

Пелем сжался на стуле, глядя на родственника с явным ужасом. Он чувствовал себя достаточно уверенно с оружием, так как стрелком был отменным, драка как таковая вызывала у него отвращение.

– Иди к черту! – сдавленно прохрипел Пелем. – Ты не посмеешь! Слуги…

Злорадная улыбка изогнула губы мистера Рэйвиншоу, ничуть не смягчив выражение его глаз.

– Я – хозяин этого дома, Пелем, – напомнил он, – и слуги знают: лучше не вмешиваться в мои дела. Без сомнения, они услышат шум и соберутся под дверью этой комнаты, но она, как ты, без сомнения заметил, крепко заперта. Полагаю, лакеи не станут высаживать ее, если я крикну, что им нечего беспокоиться.

Пелем на это не смог ничего ответить. Гай снова схватил кузена за ворот и без особых усилий поставил на ноги.

– Ну же, – грубовато бросил он, – как мы решим? Ты сейчас же соблаговолишь мне все сказать или я вынужден буду выбивать из тебя информацию по капле? Признаюсь, последнее доставит мне превеликое, бесконечное удовольствие.

Мысль о том, что сейчас от него останется только мокрое место, испугала Пелема до смерти.

– Отпусти меня! Я расскажу, – прохрипел он со сдавленным рыданием. – Будь ты проклят! Проклят!

– Отлично! – Гай ослабил хватку и выпустил его настолько внезапно, что тот потерял равновесие и снова упал на стул. – Где мисс Линли?

Пелем нервно гладил свою шею.

– В одном доме, недалеко от Барнета, – мрачно объяснил он, хрипя. – Дом принадлежит брату Мика.

– Кто такой Мик?

– Мой слуга. Он помог мне устроить это дело.

– Неужели? – В голосе Гая послышалось ехидство. – Какой, однако, у тебя полезный слуга. Сколько людей в доме?

– Только брат Мика и его сын. Ах да, еще его дочь. Она присматривает за мисс Линли.

– Очень любезно с ее стороны, – отрывисто бросил Гай. – Теперь сообщу тебе, как я намерен действовать. Ты сейчас же отвезешь меня к этому дому, и, если я найду мисс Линли целой и невредимой и она поручится мне, что с нею обращались учтиво, я позабочусь, чтобы тебя не призвали к ответу. Меня меньше всего беспокоит твоя судьба, но я не желаю предавать публичкой огласке это сомнительное происшествие. Если же мисс Линли пострадала от твоих наемников, а я боюсь, что это так, то даю тебе слово: никакие соображения семейной гордости не спасут тебя. Я позабочусь, чтобы ты понес наказание по всей строгости закона, даже если ради этого мне придется видеть, как треплют имя Рэйвиншоу во всех судах Англии. Я ясно выразился?

Пелем, ничего не отвечая, горбился на стуле, осторожно ощупывая пальцем особенно болезненные места на шее. С минуту, а то и больше мистер Рэйвиншоу молча рассматривал его, потом спокойно надел жилет и пиджак, отпер дверь и позвонил слуге. Когда лакей появился, он отрывисто приказал:

– Распорядись на конюшне, чтобы немедленно запрягали серых. Сообщи мне, как только экипаж будет готов. Мой кузен сопровождает меня, и мне не понадобится грум.

Он поглядел на Пелема, который при появлении слуги поднялся, пошатываясь, подошел к зеркалу, висевшему на стене, и там попытался, без особого успеха, восстановить ущерб, нанесенный галстуку. С насмешкой мистер Рэйвиншоу обратился к слуге:

– Мистер Пелем имел несчастье повредить свой галстук. Будь так любезен, попроси Троттера принести ему другой, а потом сходи за моими письменными принадлежностями.

Слуги мистера Рэйвиншоу были слишком хорошо вышколены и любые, даже самые странные распоряжения выполняли без тени любопытства, не выказывая никаких признаков удивления. Буквально через несколько минут ручка, чернила и бумага лежали перед хозяином, и почти тут же в комнату вошел камердинер с несколькими накрахмаленным галстуками, перекинутыми через руку.

Камердинер позволил предельному неодобрению появиться на своем лице, но, поскольку старший мистер Рэйвиншоу покинул комнату почти сразу, как только Троттер вошел в нее, неодобрение не произвело никакого эффекта на того, кому предназначалось.

Пелем все еще не оправился после случившегося, чтобы завязать замысловатый узел, но даже и для простейшего у него слишком дрожали пальцы, и он испортил целых два галстука. Он только-только добился более-менее сносного результата, как его кузен снова появился в комнате, кивком отпустил Троттера и сел за стол. В течение нескольких минут только скрип пера нарушал тишину. Затем он посыпал песком бумагу, свернул и запечатал письмо, написав сверху короткий адрес. В этот момент дверь открылась, лакей сообщил, что коляска уже ожидает мистера Рэивиншоу.

Гай встал.

– Ну, Пелем, – отрывисто бросил он кузену, – чем скорее мы тронемся в путь, тем лучше. Передай письмо леди Линли немедленно, – повернулся он к лакею.

В угрюмом молчании Пелем последовал за своим кузеном, получил шляпу от лакея в холле и направился вслед за Гаем вниз по лестнице. Экипаж, запряженный четверкой великолепных и удивительно подобранных в масть серых лошадей, уже ждал их. Грум, отвечавший за четверку, предостерег хозяина, что лошади несколько застоялись и их трудно удержать, но мистер Рэйвиншоу только кивнул в ответ, принимая поводья. Пелем занял место возле него, лакей набросил легкое покрывало им на колени. Гай снова кивнул груму, который тут же отпрянул назад. Серые рванули с места рысью, но мистер Рэйвиншоу совладал с ними, коляска вполне благополучно миновала площадь и двинулась в сторону Дюк-стрит.

Оживленное движение заставляло Гая сосредоточить внимание на лошадях, а в Пелеме клокотала ярость, поэтому поездка происходила в гробовом молчании. Однако когда они достигли предместий города, приближаясь к заставе Тоттнем-Корт, Пелем угрюмо поинтересовался:

– Что ты написал леди Линли?