Патриция Кэбот - Поцелуйте невесту, милорд!

— Опекаю, — подсказал Риордан.

— Я бы назвал это иначе, сэр, — возразил Джеймс. — Я совершенно уверен, что нигде в Англии не найдется прецедента для подобного условия, и если бы миссис Честертон захотела, то могла бы обжаловать ваше смехотворное решение в любом суде и выиграть дело.

С минуту Риордан молча смотрел на него уже без тени веселья.

— Могла бы, но не станет. Вы забыли, милорд, что я опекаю миссис Честертон. У нее нет ни отца, который мог бы это сделать, ни мужа, словом, никого. Она одна на свете, и я хотел бы убедиться, что никто не воспользуется этим к собственной выгоде. Она хорошая женщина, единственным недостатком которой является чрезмерная склонность открывать свое сердце… и кошелек. — Риордан поставил кружку на стол и вперил в Джеймса жесткий взгляд. — Не знаю, кем вы ей доводитесь, милорд, но лично я вас впервые вижу. Если вы так привязаны к девушке и так решительно настроены отстаивать ее права, то где же вы были все эти месяцы после смерти ее мужа? Вот что мне хотелось бы знать.

Джеймс недоверчиво уставился на судью.

— Послушайте, — начал он, подавшись вперед. — Не знаю, к чему вы клоните, но, к вашему сведению, я получил известие о смерти моего кузена всего лишь неделю назад. И сразу же направился сюда. Я уже предложил миссис Честертон достойное место в доме моей матери, которое она, увы, отклонила…

— Еще бы! — благодушно заметил судья, — Она не оставит ребятишек, которых учит. Или думает, что учит. Тут разное толкуют насчет того, чем она там занимается. Лично мне дети кажутся такими же невежественными, как и раньше, ну, может, чуть более просвещенными по части Вальтера Скотта. Хотя привязанность миссис Честертон к ее питомцам вполне понятна, учитывая, что Бог не благословил их с мужем собственными детьми.

Джеймс, услышав последние слова, резко вскинул голову. Собственными детьми! Странно, но ему никогда раньше не приходило в голову, что Стюарт с Эммой могли хотеть, а тем более пытаться произвести на свет потомство.

Но ведь дети — естественное следствие брака. Почему слова судьи так его расстроили, Джеймс не понимал. Просто он никогда не думал, и это очень глупо с его стороны, что Стюарт с его устремленностью к духовному может иметь детей… И от кого? От Эммы!

Боже правый! Мысль об этом совершенно обескуражила Джеймса. Он чувствовал, что кровь отхлынула от его лица. Нет, он просто смешон! В конце концов, они состояли в законном браке. Для чего же они поженились, по его мнению, как не для того, чтобы… Он даже не хотел думать об этом. Не хотел и все! Судья Риордан, с любопытством наблюдавший за ним, снова пришел в хорошее расположение духа. Похоже, его позабавило смущение Денема при упоминании о супружеских обязанностях его кузена. Что, разумеется, еще больше настроило Джеймса против него.

— Так кто вы, говорите, такой, сэр? — бодро поинтересовался судья. — Кузен ее мужа?

— Да, — сказал Джеймс. — Видите ли, мы немного повздорили со Стюартом накануне его женитьбы на Эмме. И с тех пор не общались. Я приехал, как только услышал о его смерти…

— Чтобы выразить соболезнование вдове? — осведомился Риордан с обманчивой небрежностью.

— Да, — ответил Джеймс после некоторого колебания. Незачем посвящать посторонних в истинные причины, которые привели его на остров, да и судья Риордан едва ли испытывает почтение к фамильным усыпальницам. — Да, конечно. И чтобы предложить ей жить со мной. Я хочу сказать, с моей матерью.

Риордан как-то странно усмехнулся. Джеймс не был уверен, что ему понравилось выражение лица судьи.

— Понятно, — только и сказал Риордан. — И она вам отказала.

— Да.

— Значит, теперь вы возвращаетесь на большую землю? — Судья взглянул на часы, висевшие над стойкой бара. — В таком случае вы опоздали на сегодняшний паром.

— Нет, пока я не собираюсь возвращаться. Я хотел бы…

Внезапно он принял решение. Еще несколько секунд назад Джеймс сидел в полнейшем замешательстве, не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше, а сейчас точно знал, как поступит.

— Я намерен остаться, — твердо сказал он. — Остаться и повторить свое предложение, чтобы у нее было время все обдумать.

— Как любезно с вашей стороны, — заметил Риордан. — Учитывая, что вы даже не подозревали о существовании десяти тысяч фунтов

— Конечно, нет, — отрезал Джеймс, сверкнув глазами. — Я не нуждаюсь в десяти тысячах фунтов, принадлежавших убийце моего кузена. — При виде скептического выражения на лице судьи он возмущенно продолжил: — Я счел своим долгом приехать сюда и предложить миссис Честертон свое покровительство…

— От которого она отказалась.

Джеймс поджал губы. Он предпочел бы, чтобы Риордан воздержался от постоянных напоминаний об этом.

— Да, пока.

— Интересно. — Во взгляде судьи вспыхнуло любопытство. — Весьма интересно. Так, говорите, вы с кузеном поссорились? Из-за чего же? Надеюсь, не из — за миссис Честертон?

Джеймс почувствовал, что пора заканчивать разговор.

— Боюсь, сэр, — сказал он, отодвигая свой стул, — что я отнял у вас слишком много времени. Думаю, мне лучше вернуться за свой столик.

Риордан сложил руки на своем объемистом животе и уставился на Джеймса с загадочным выражением на круглом лице.

— Денем, — задумчиво произнес он, — полагаю, вы внесены в книгу баронетов.

Итак, старый пройдоха собирается навести о нем справки! Ну и пусть. Он ничего не найдет в книге баронетов, кроме сведений о том, что Марбери являются одной из самых старых и уважаемых фамилий в Англии.

Джеймс одернул уголки жилета.

— Можете не сомневаться, сэр.

— Приятно было познакомиться. — Риордан склонил голову в поклоне; вид у него при этом был, как у кота, отведавшего сметаны.

Джеймс вернулся за свой столик, механически взял вилку и принялся поглощать хаггис со своей тарелки. Из всех нелепых ситуаций, с которыми ему приходилось сталкиваться в жизни, положение, в которое попала Эмма из-за завещания О’Мэлли, было самым диким. Настоящее варварство — вот что это такое! Да кто он такой, этот судья, чтобы лишать женщину ее законных прав только потому, что по натуре она щедра. Это просто смешно. Оскорбительно. Это… это…

Вообще-то это неплохо придумано. Потому что Риордан абсолютно прав. Эмма совсем не умеет обращаться с деньгами. Что она знает о финансах? У нее никогда не было собственных средств. Конечно, ее воспитали в богатстве, но в возрасте восемнадцати лет она вышла замуж за человека, у которого не было ни гроша за душой. И с тех пор она бедна как церковная мышь. Джеймс не мог не отдать должного судье Риордану. Тот нашел отличное решение проблемы. Отличное во всех отношениях, кроме одного.