Кэт Мартин - Остров любви

Но все прошло не так гладко. Погода испортилась. Хотя воздух был влажным и теплым, небо затянули тучи, время от времени прорываемые молниями. Глори подождала, пока все в доме уснут, надела черное, отделанное плессировкой дорожное платье. Зачесав волосы назад и надев шляпку, она захватила легкую накидку и тихо спустилась по лестнице для слуг к задней двери.

– Удачи тебе, девочка моя, – прошептала Плэнти, заключая Глори в объятия. – Обещай, что будешь осторожной.

– Обещаю. Ни о чем не волнуйся. Плэнти только кивнула. Стоя у открытой задней двери, она смотрела, как Глори пробирается к конюшням.

В конюшне, около двуколки с брезентовым верхом, девушку ждал Натан в рваной рабочей одежде и шляпе с обвисшими полями, натянутой на самые уши. Для маленькой двуколки было достаточно одной лошади. Молодые люди уселись, и Натан взялся за вожжи.

– Сначала я решила, что непогода помешает нам, но сейчас думаю, что, наверное, это к лучшему. Нас вряд ли кто увидит под покровом темноты, а дорогу так развезло, что, скорее всего, мы не встретим на ней ни души.

– Только бы этот дождь не натворил бед, – засомневался Натан, – по дороге очень трудно ехать.

Дождь усиливался под неистовое завывание ветра. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы убрать с дороги тяжелые сучья и холмики грязи, нанесенной потоками дождя. За несколько недель каторжного труда на рисовых полях мышцы юноши укрепились, а волдыри превратились в мозоли. Когда неподалеку от Чарлстона двуколка увязла в грязи, Натан без труда вытащил ее, что раньше вряд ли смог бы сделать.

Когда они выехали на Митинг-Стрит, уже почти совсем рассвело. Свернув на Трэдд-Стрит, двуколка покатила к пристани Саут Эджерс, где виднелись мачты «Черного паука».

– Поспешим, Натан, – умоляюще произнесла Глори. – Он вот-вот отчалит. – Сердце девушки бешено стучало. Дождь сильно задержал их в дороге. Еще несколько минут, и им пришлось бы возвращаться. – «Кто-нибудь рано или поздно обнаружит двуколку, но мы к тому времени будем далеко».

Выскочив из экипажа, брат с сестрой бросились к трапу. Глори бежала впереди, ее одежда промокла и прилипала к телу, несколько мокрых прядей выбились из-под шляпы. Бежавший позади Натан нес ее большой саквояж и свою маленькую сумку. Ветхая, изорванная одежда и мускулистое тело делали его неотличимым от любого другого чернокожего.

Над высокими мачтами корабля носились чайки. Их пронзительные крики и суматоха людей на палубе привлекли внимание девушки, осторожно ступавшей по узкой дощечке, переброшенной с пристани на корабль.

Глори заметила Николаса издалека, хота неясные контуры его фигуры были едва различимы на фоне сумеречного неба. Широкие плечи, высокий рост и благородство фигуры выделяли капитана среди окружающих. На какой-то миг девушку охватила робость. Как подойти с просьбой к этому человеку, с безаппеляционной строгостью отдающему приказы команде? Но, вспомнив о Натане, Глори расправила плечи и направилась к капитану, попросив сводного брата оставаться в тени.

Изумление, появившееся на загорелом лице Блэкуэлла, тотчас сменилось беспокойством, и он заспешил навстречу девушке.

– Глори, в чем дело? – воскликнул он, вглядываясь в ее усталое лицо и перепачканную одежду. – Что-нибудь случилось? – Он взял мокрые руки Глори в свои, и с беспокойством заглянул в глаза. Девушка с удивлением заметила в ухе капитана золотую серьгу.

– Мне необходимо поговорить с вами, капитан.

– Конечно. Следуйте за мной. – Они спустились в небольшую каюту, и Глори с облегчением сняла, промокший плащ и шляпу. Николас повесил вещи девушки на спинку стула и зажег большую керосиновую лампу, стоящую рядом с койкой, хотя сквозь стекла иллюминатора начинали проникать первые лучи восходящего солнца. Каюта содержалась в образцовом порядке, и только несколько книг, судовой журнал и карты говорили о том, что это рабочее место Блэкуэлла.

Николас налил из хрустального графина немного бренди, и, протянув стакан девушке, уселся на край койки лицом к гостье.

– А теперь рассказывайте, что все это значит.

– Мне необходима ваша помощь, капитан. Моя тетушка в Нью-Йорке серьезно больна, и я должна немедленно туда добраться.

– И вы решили ехать в одиночестве?

– Не совсем. – Девушка сделала глоток спиртного, чтобы успокоить нервы. – Со мной поедет один из моих слуг.

– А где же ваша компаньонка[5]? – спросил Николас, удивленно поднимая брови.

– У меня не было времени найти ее, – солгала Глори.

Мужчина внимательно смотрел на нее.

– Вы говорите, что ехали сюда ночью, под дождем, без надежного спутника, потому что надеялись, что я помогу вам добраться до больной тетушки. – По взгляду его серых глаз девушка поняла, что он не верит ни единому ее слову. – Но почему вы обратились ко мне? Почему не выбрали обычный пассажирский корабль? Ведь «Черный паук» – торговое судно.

Глори тяжело вздохнула. Все обстояло куда сложнее, чем она думала.

– Все дело в том, капитан, что моя мать не ладит с тетушкой. Она запретила мне ехать в Нью-Йорк. Думаю, вы мне поможете.

– Мне не хотелось бы идти против воли вашей матери, мисс Саммерфилд, – произнес Николас, начиная сердиться. Будет лучше, если вы со своим слугой вернетесь домой.

Глори встала, решив выложить последний козырь.

– Я поеду в Нью-Йорк, капитан Блэкуэлл, с вашей помощью или нет. Я пришла к вам потому, что вы с отцом были друзьями. Мне казалось, что дочери вашего друга можно чувствовать себя в полной безопасности на борту судна, которым вы командуете. Но раз вам не хочется везти меня в Нью-Йорк, это сделает кто-нибудь другой, хотя, если со мной что-нибудь случится, это будет на вашей совести. – Выпалив это, Глори направилась к низкой двери каюты, моля Бога, чтобы Николас остановил ее. Девушка успела сделать несколько шагов, прежде чем рука капитана легла на ее плечо.

– Вам на самом деле нужно в Нью-Йорк так срочно?

– Да.

– Но вы, надеюсь, понимаете, что по дороге туда мы будем заходить в несколько портов. На пассажирском судне вы добрались бы туда на несколько дней быстрее.

– Безопасность много значит для меня, капитан.

– В таком случае, мне ничего не остается, как отвезти вас. Но я обязан поставить в известность вашу мать.

– Мне не нужно разрешение матери, капитан. Я взрослая женщина, хотя вы, должно быть, этого не заметили.

Взгляд Блэкуэлла скользнул по стройной фигуре девушки. Намокшее платье плотно облегало ее тело, подчеркивая вздымающуюся от волнения прекрасную грудь и очаровательную линию бедер. Спутанные ветром мокрые волосы мягко светились в полумраке каюты.