Лора Бекитт - Цветок на камне

Вардан думал об этом с горечью и непривычным озлоблением, однако когда Асмик не появилась в храме и в следующее воскресенье, он не на шутку встревожился. Что, если арабы нанесли ей смертельную обиду?!

К счастью, еще через неделю она пришла в церковь, как всегда, в сопровождении матери. Вардану показалось, что Асмик осунулась, что ее что-то гложет, но он не осмелился подойти и заговорить с девушкой.

Словно надеясь на чудо, Вардан решил отложить свадьбу с Гаянэ до весны. Услышав об этом, его невеста только кивнула в ответ. Она верила, что сердечный жар и сознание, что рано или поздно свершится то, во что было трудно поверить, помогут ей пережить суровую зиму.

На празднике возродившегося Солнца, который отмечался в середине февраля, Гаянэ вместе с другими обрученными девушками весело прыгала через костер и просила у огня благополучия и здоровых детей. Вардан смотрел на свою невесту, и ему чудилось, будто он видит сценку из чужой жизни, жизни, которая не имеет к нему никакого отношения.

Большую часть времени Асмик проводила в доме. Она неподвижно сидела и слушала тишину, тишину, которая не успокаивала и казалась страшной. Асмик замкнулась в молчании, буквально утонула в нем, не находя спасения.

Когда девушку терзала тоска по мгновениям любви, Асмик убеждала себя, что у них с матерью есть своя крепость, свой маленький мир, в котором они смогут прожить многие годы.

Она была уверена, что никогда не выйдет замуж, ибо ей было суждено полюбить только раз в жизни. Асмик приготовилась испить свое поражение до последней капли; при этом она надеялась, что время залечит сердечную рану и боль превратится в воспоминание.

Девушке чудилось, будто мысли о том, что жизнь могла бы сложиться счастливо, послужат тайной отрадой и утешением до конца ее дней. Асмик думала так до тех пор, пока не поняла, что произошло нечто такое, чего она не могла предвидеть, то, что должно было привести к куда более скорой и неумолимой развязке: она забеременела.

Девушка надеялась, что ошиблась, надеялась до тех пор, пока ребенок в ее утробе не начал шевелиться. Впервые почувствовав это, Асмик так испугалась, что едва не потеряла сознание.

Сусанна ни о чем не догадывалась; стояла зима, и женщины кутались в несколько слоев одежды. Хуриг тоже ничего не замечала: она никогда не была замужем и мало что знала о тайнах пола. С одной стороны, девушка была рада, что живущие рядом люди не подозревают о происшедших с ней переменах; с другой — испытывала обиду, оттого что мать невнимательна к ней, что она до сих пор думает больше о мертвых, чем о живых.

Асмик терзалась, не зная, что делать. Запоздало признаться в том, что она подверглась насилию? Окончательно предать и опорочить Камрана? О нет! Рассказать правду? Это и вовсе было немыслимо. Однако придет время, и Сусанна заметит состояние дочери, так же как когда-то настанет срок родить. Асмик была настолько измучена сомнениями и страхами, что думала о будущем ребенке без радости; не как о плоде любви, а как о тяжком бремени и неразрешимой проблеме.

Девушка решилась поговорить с матерью в один из вечеров, когда они сидели возле очага и, протянув к нему озябшие руки, молча глядели на прозрачное алое пламя. Хуриг подала лепешки; Сусанна и Асмик отломили по кусочку, но больше есть не стали: ни у той, ни у другой не было аппетита.

— Ты помнишь то время, когда у тебя появился первенец?

Окаменевшие черты Сусанны на миг оживила призрачная улыбка.

— Конечно. Авет родился через два года после нашей свадьбы с Тиграном. Мы были очень счастливы. Бог был милостив к нам: все наши дети выжили. Правда, потом он забрал их всех сразу…

— Кроме меня, — напомнила Асмик, пристально глядя на мать.

— Да. Ты была последним ребенком и любимицей отца. Тигран никогда ни о чем меня не просил и ни в чем не упрекал, но когда я родила шестерых сыновей, сказал: «Пожалуйста, постарайся подарить мне дочь!» Когда ты появилась на свет, твой отец промолвил: «Она прекрасна! Ей нужно дать красивое имя!» Мы перебрали много имен, и, когда я произнесла «Асмик», Тигран воскликнул: «Да! Она нежна и прекрасна, как белый цветок!»

Женщина мысленно перенеслась в иные времена и не расслышала вопроса дочери:

— А если бы у меня родился ребенок?

— Что?

Девушка повторила. Она изо всех сил старалась держаться непринужденно и не выдать волнения.

Сусанна на мгновение замолчала, потом произнесла:

— Если бы это случилось, мы бы научили наследника рода Агбалян ненавидеть тех, кто убил твоего отца и братьев, и когда-нибудь он отомстил бы за них.

Девушка с горечью смотрела на мать.

— Разве детей учат ненависти?

— Им дают понять, что такое зло, и объясняют, как с ним бороться, — непреклонным тоном заявила Сусанна.

— С помощью такого же зла?

— Убийство не всегда зло, если убиваешь врага. Я бы с радостью уничтожила убийц своего мужа и сыновей, вонзила бы нож в тело любого араба, который посмел бы переступить этот порог! — сказала Сусанна.

В этот миг она выглядела гордой, величественной, поразительно красивой. Такой, какой была прежде. Асмик сделалось и грустно, и страшно. Неужели жизненные силы матери питаются только ненавистью?

Девушка зажмурилась и промолвила со страхом и стойкостью человека, входящего в ледяную воду:

— Я беременна.

Прошла не одна минута, прежде чем Асмик набралась мужества и открыла глаза.

— Что ты имеешь в виду? — холодно произнесла Сусанна, встретив умоляющий, испуганный взгляд дочери.

— То, что сказала, — прошептала Асмик.

— Ты сказала, что беременна. Этого не может быть!

— Почему нет?

— Потому что я не понимаю, как это могло произойти.

Асмик чуть заметно усмехнулась.

— Ты произвела на свет семерых детей, мама, ты должна об этом знать!

— Когда это случилось? — глухо произнесла Сусанна.

Собравшись с духом, девушка ответила:

— Полгода назад.

Женщина слегка наклонилась вперед и внезапно ударила дочь по лицу. Это случилось второй раз в жизни. И вновь Асмик испуганно схватилась за щеку, из ее глаз брызнули слезы непонимания и обиды.

— Я родила детей, будучи замужем! Мне не приходило в голову скрывать свое положение, прятаться по углам! — выпалила женщина и прошептала: — Скажи, что ты солгала!

— Это правда, мама, — ответила девушка и распахнула верхнюю одежду. — Смотри.

Сусанна бросила взгляд на дочь, потом сорвалась с места и принялась ходить по комнате. Она нервно сжимала и разжимала пальцы, кусала губы, изнемогая от волнения.

— Как ты могла?! Так не поступают даже крестьянки!