Джози Литтон - Фонтан тайн

Она искоса взглянула на него и обнаружила, что он совсем не выглядит сердитым. Напротив, всем своим видом он выражал полнейшее самодовольство.

– Ты слишком невинна, – бросил Гейвин.

Она хотела возразить, но передумала. После вчерашнего поцелуя он прекрасно знал, насколько она невинна. В отличие от обученных акоранских женщин она не умела угождать мужчинам.

– Я сама могу себя защитить, принц Атрейдис, и не нуждаюсь ни в чьей помощи.

– Я видел на Дейматосе, как хорошо ты себя защищаешь. Мне понадобилось всего две минуты, чтобы тебя разоружить… – Он открыл двойные двери библиотеки и отошел в сторону, уступая ей дорогу. – И ты ничего не могла со мной поделать.

Правда задела Персефону. В ее голосе появилось раздражение.

– Кажется, ты утверждал, что мужчина не может обидеть женщину.

– Акоранский мужчина. А Кемпбелл не акоранец. Возможно, когда-нибудь он им станет, и его дети, если он проживет достаточно долго и успеет их завести, – в тоне Гейвина чувствовалось сомнение, – тоже будут акоранцами. Но он воспитывался на других законах. Советую тебе это запомнить.

– Спасибо за совет, но меня совершенно не интересует Лайам Кемпбелл… – она многозначительно посмотрела на Гейвина, – равно как и все другие мужчины, А теперь, если мы уладили данный вопрос, мне бы хотелось начать поиск старинных записей топографической съемки, на которые ссылается Амаренсис.

Они вошли в огромную комнату. На высоком потолке красовались яркие фрески, изображавшие сценки из акоранской жизни. Из широких окон, расположенных над балконом, струился свет. Вдоль стен тянулись полки с книгами и шкафы со свитками. У длинных полированных столов стояли удобные кресла, на столах – чернильницы и лампы. Здесь работало несколько дюжин ученых. Библиотекари сновали взад-вперед, поднося им материалы.

Персефона уверенным шагом направилась к двери между высокими книжными шкафами. За дверью каменная винтовая лестница вела на нижние, подземные этажи библиотеки.

– Я вижу, ты неплохо здесь ориентируешься, – заметил Гейвин, когда они вступили в большое помещение, заполненное бесконечными рядами полок.

– Я бы не стала так часто приезжать на Илиус, если бы не библиотека.

– Говорят, что моя кузина Клио здесь спит.

– Правда?

– Она изучает историю нашего рода.

– У нее рыжие волосы?

– Да. Она унаследовала цвет волос от своей мамы.

– Жены ванакса, леди Брайанны. Я несколько раз видела здесь твою кузину, и однажды мне показалось, что она спит.

– Мои дядя и тетя раньше беспокоились, а потом махнули на нее рукой.

Он так запросто говорил о правителе Акоры и его супруге, как будто они обычные люди. Персефоне представилась возможность немного узнать о жизни тех, кого она всегда считала избранными, почти легендарными.

Она попыталась представить, что значит иметь двух любящих родителей, которые желают своей дочери счастья.

– Твоей кузине очень повезло.

– Верно. Кстати, она отлично знает библиотеку. К сожалению, в данный момент ее нет на Акоре, иначе я попросил бы ее помочь нам в наших поисках.

– Я тоже немного знакома с этим заведением, – уведомила Персефона, – но есть человек, который знает гораздо больше меня. Может быть, мы его найдем.

– Кого? – спросил Гейвин, когда они пошли мимо рядов книг, рукописей и свитков, в которых хранились знания, накопленные акоранцами за тысячелетия.

Отрезанная от всего мира, Акора никогда не переживала трудные времена, периоды бедствий и разрушений. Она тщательно оберегала свою независимость и свой самобытный образ жизни.

Путь принцу и Персефоне освещали каменные лампы, укрепленные в настенных железных кронштейнах.

– Одного моего друга. Он должен находиться здесь. Они отмахали добрые четверть мили, лавируя между стеллажами, и очутились в небольшой нише, обставленной, как рабочий кабинет. За столом сидел древний старик с длинными седыми волосами и такой же длинной седой бородой.

– Нестор? – удивленно спросил Гейвин. – Я думал, ты вышел на отдых.

– Да, принц, я действительно оставил работу, но через несколько месяцев заскучал и с радостью вернулся к своему занятию.

– Вы знакомы? – спросила Персефона.

– Я имел честь состоять одним из домашних учителей маленького Гейвина, – улыбнулся старик. – Мы провели немало приятных часов, беседуя о древних греках и римлянах. Насколько я помню, вы находили историю гораздо более интересной, чем такие приземленные предметы, как математика.

– С тех пор я расширил свой кругозор. Клио будет восторге, когда узнает о твоем возвращении.

– С нетерпением жду встречи с ней. А теперь ублажите старика и расскажите, каким образом вы двое оказались здесь вместе.

– Мы ищем записи топографической съемки, выполненной несколько веков назад, на которые ссылается некая Амаренсис, – объяснил Гейвин.

– Ах, Амаренсис! – просиял Нестор. – Ребенком я встречался с ней.

– Она умерла сто лет назад, – удивилась Персефона.

– Не совсем так. Мне девяносто лет. Когда я родился, она была еще жива. Наши дорожки пересеклись, когда мне исполнилось восемь лет. Замечательная женщина! Я до сих пор ее вспоминаю.

– В своей работе она ссылается на топографическую съемку, выполненную около пятисот лет назад, – объяснил Гейвин. – Очевидно, у нее была запись съемки, взятая в дворцовой библиотеке. Но я не могу найти ее.

– Странно. Обычно такие документы находятся довольно легко.

– Я тоже так думаю, но я искал запись в течение многих месяцев, и все безуспешно. Больше того, ее не смог отыскать ни один библиотекарь.

Гейвин знал, что Нестор любит трудные задачи. Вот и сейчас старик усмехнулся, потом медленно, но уверенно встал с кресла и расправил свою темно-синюю робу.

– Пойдемте посмотрим. Топографическая съемка, говоришь?

– Да. Она включает измерения высот местности на всей территории Акоры.

– И тебе нужна такая информация?

– Да, более подробная, чем та, которую дает Амаренсис.

– По правде говоря, подобные материалы привлекают к себе мало интереса. Возможно, есть всего два экземпляра этой работы.

– Почему два? – спросила Персефона.

– Потому что по одному экземпляру не делают никогда. Если Амаренсис взяла один экземпляр и не вернула его…

– Значит, в библиотеке должен остаться всего один, последний, – закончил Гейвин, – но и он пропал.

Нестор кивнул и повел их по проходам между стеллажами. Они осмотрели все места, где могла находиться запись топографической съемки, но по прошествии нескольких часов даже старый библиотекарь признал свое поражение.

– Не понимаю, – пробормотал Нестор. – Единственный оставшийся экземпляр не отдали бы на руки. Сначала сделали бы еще одну копию.