Блэйн Андерсен - В сладостном плену

— Вот эта, — указал он на постель, в которой провел три последних дня. — Можешь спать у очага. — Затем, не желая отказать себе в удовольствии поиздеваться по поводу написанного у нее на лице панического страха, добавил:

— А если мне будет холодно, так стоит только подумать о тебе, и сразу согреюсь.

Бретана отдавала себе отчет в том, что это была не просто грубоватая шутка. Ее лицо вновь вспыхнуло от смешанного чувства раздражения и замешательства.

Она предпочла пропустить мимо ушей этот сомнительный комплимент:

— Занавеска вряд ли позволит мне чувствовать себя в безопасности.

Торгуй задорно ответил:

— Если бы я таил против вас, миледи, какие-то злые намерения, то будь она сделана хоть из камня, это бы меня не остановило. Отдыхайте спокойно, дорогая. — С этими словами он исчез на своей половине, плотно задернув за собой обе половины штор.

Сильная усталость разлилась по всему телу Бретаны, обещая крепкий сон и свободу от каких-либо мыслей. Однако даже в таком состоянии она не могла подавить мучившее ее странное смущение. Пытаясь объяснить противоречивые обстоятельства ее теперешней жизни, она уверяла себя в правомерности собственного страха перед человеком, который сначала похитил ее, а затем обрек на неуютное пребывание в своей компании на этом Богом забытом острове. Но была и другая мысль — дело не столько в Торгуне, сколько в собственных амбициях, которые нарушали ее спокойствие. Сначала она попыталась разобраться в этом, но затем отказалась от этой смехотворной мысли. Итак, он не собирается применять по отношению к ней никакого насилия, и пока дело будет обстоять таким образом, она в безопасности. И вообще, хватит об этом. И, тем не менее, уснуть ей в эту ночь удалось далеко не сразу.

В столь же беспокойном состоянии пребывал и обитатель другой половины дома. Торгуй так и не сомкнул глаз и все смотрел на потолочные балки, размышляя по поводу странных обстоятельств, в которых оба они оказались из-за шторма. Если бы не это, то они уже приближались бы к дому. Бретана — к встрече со своим неизвестным отцом, а сам он — к серебру, которое Магнус обещал ему в обмен на свою дочь.

Из-за предательства своего братца Хаакона Торгун вот уже в течение очень долгого времени был лишен положения и состояния, которые принадлежали ему по праву рождения. На деньги Магнуса он собирался купить у юхландцев корабль, нанять команду и заняться борьбой за трон. Но теперь он оказался перед серьезной и неожиданной угрозой, и ее олицетворяла сама Бретана.

Когда он договаривался с Магнусом о ее похищении, то это была просто сделка, а девушка — всего лишь груз. Красота же Бретаны была для него как удар молнии; привыкнув рассматривать ее только с точки зрения денег, которые он за нее получит, и корабля, который на них можно купить, он оказался совсем не подготовленным к первой встрече с белокурой ведьмой.

Дело даже не в том, что он отнюдь не был обделен вниманием прекрасного пола. Во время своих торговых рейсов и по возвращении домой женщины, можно сказать, так и вились вокруг него, хотя их пыл заметно поостывал, как только они узнавали, какую шутку выкинул с ним его венценосный братец, вынудив его жить в бедности. Те же, для кого его положение было безразличным, были безразличны и для самого Торгуна. Надо сказать, что Хаакон очень надеялся на брак Торгуна с особой низкого происхождения, что (и он прекрасно знал это) сразу же лишит того всех прав на престол.

Вот почему Торгун и жил жизнью мореплавателя. Что и говорить, женщины помогали скрашивать беспокойное существование моряка, но любви тут не было и в помине, а сердце викинга также не находило желанной пристани, как и его боевой корабль, бороздящий просторы Северного моря. И так было до встречи с Бретаной, затмившей собой всех женщин, которых он знал до этого.

Торгуй совсем потерял голову от этой девчонки с огромными глазами. Ему приходилось сдерживать порывы своего тела, но в мыслях он раздевал и крепко обнимал ее, причем даже в те моменты, когда она, злая и раздраженная, находилась на другом конце дома.

Он непрестанно думал о ее длинных белокурых, с серебряным отливом и мягких, как шелк, волосах. А ее белоснежное лицо с горящими сиреневыми глазами и эти полные, ярко-красные, как вишни, губы; особенно соблазнительна нижняя губа, чуть-чуть толще верхней. О, какой же это невыносимый вызов его сдержанности.

Торгуй был так измучен беспрестанными любовными переживаниями, что каждое движение ее роскошного тела вызывало в нем страстное желание быть все ближе и ближе к ней. Он упивался каждой скульптурно выразительной линией ее стройной талии, полными грудями, изнывал от желания вжаться в теплоту ее обнаженного тела, как это уже было в то первое памятное утро их встречи в Глендонвике.

В тот день он ничем не выдал своего настроения, но если бы Бретана посмотрела на него спереди, то (и он был уверен в этом) роль предателя сыграл бы его половой орган, пульсирующий от сладостно-болезненного желания. Не будь у него необходимости выполнения стоявшей перед ним важной задачи, он без колебаний опрокинул бы на постель и тут же овладел бы ею. А теперь, когда он снова находится так близко от нее, слышит ее дыхание за тонкой занавеской, его затопляли новые и новые волны страсти.

Но это безумие. Если он утолит свою любовную жажду, тогда все потеряно. Надо, чтобы Бретана никак не пострадала во время своего путешествия, иначе напрасными будут годы лишений и страданий, вызванных узурпацией Хааконом его законных прав.

Дело и так сильно осложнилось, в частности из-за потери медальона, хотя Магнус, скорее всего, и поверит, что Бретана носила его. Да и их теперешнее положение тоже оставляет желать лучшего. Запятнать честь Бретаны в такой момент, значит, нанести непоправимый ущерб ее ценности в глазах Магнуса. Старик вполне может отказать ему в обещанной награде, и тогда получится, что он зря проделал это долгое и опасное путешествие ради утоления своей страсти.

Нет, посягать на нее нельзя, чего бы это ему ни стоило. Торгун и раньше был настроен таким образом и считал, что так и должно продолжаться впредь. Для него эта пленница остается лишь чужой девицей, а то, что она наполовину саксонка, так это немного стоит в глазах викинга. В общем так, Эйнар прибывает через месяц и благополучно отвозит их домой. А уж там-то он со своим выкупом найдет себе женщин и получше.

Твердо решив не думать больше об этом, Торгуй уткнулся лицом в толстую шкуру и притворился крепко спящим. В этот же момент повернулась на своем ложе и Бретана. Облегченно вздохнув и глубоко зарывшись в шкуры, она попыталась забыться во сне. Глаза Торгуна открылись. Он-то знал, что в эту ночь спать ему придется недолго.