Валери Шервуд - Песня ветра

– Бог с тобой, – вмешался Филдинг. – Дункан Брэмвей вовсе не дикарь. Он не станет устраивать засаду на Рэндолфа.

– Кто знает, чего от него ждать, – отозвалась Летиция. – Будь начеку, Сэнди.

Тот кивнул и, направляясь к двери, остановил на ней задумчивый взгляд. Эта смелая женщина должна была принадлежать ему и принадлежала бы, если бы судьба не сыграла такую злую шутку…

– Тебе не следует вмешиваться в это дело! – раздраженно вскричал Филдинг, когда гости вышли из дома. Он нахмурился. – Эта ссора касается не тебя, а только Дункана Брэмвея и Сэнди Рэндолфа.

Летиция пожала затянутыми в тафту плечами.

– Да, эта ссора не касается меня, – весело согласилась она, провожая взглядом Сэнди. – Я только просила Сэнди, как попросила бы и тебя, быть начеку. Аманда Брэмвей – опасная женщина, а ее муж слишком глуп, чтобы понимать это.

– Едва ли она пристрелит Рэндолфа, – фыркнул Филдинг. Эту реплику Летиция пропустила мимо ушей, но тут же спросила:

– Кажется, Шиллинг, Аманда Брэмвей отправилась в Уиль-ямсберг к племяннице, которая должна вот-вот родить первого ребенка?

Филдинг кивнул.

– В этот маленький домишко на Боуторт-стрит? – изумилась Каролина. – Неужели ей удастся втиснуться туда?

– А поскольку погостить приехали и кузены из Англии, их там собралось по меньшей мере шестнадцать человек, – подхватила Летиция.

– Аманда, несомненно, остановится в «Роли», – равнодушно обронил Филдинг. – Она не станет жить в подобной тесноте. Ведь у нее такая…

– Чувствительная натура. – Его жена улыбнулась.

– Просто она не переносит тесноты, – взорвался Филдинг. – Аманда при тебе говорила, что чувствует себя в их маленьком доме в Брэмбл-Фолли как заключенное в клетку животное.

– О, я уверена, Аманда была бы гораздо счастливее, живи она в большом доме, – едко заметила Летиция. – Например, в этом.

Услышав необычные интонации в голосе матери, Каролина вдруг подумала: «Она ревнует. Предполагает, что Филдинг сохранил привязанность к Аманде Брэмвей». И вдруг Каролина предельно ясно осознала, в каком мучительно-трудном положении находится Летиция.

Весь ужас в том, что она любит обоих: элегантного Сэнди с обаятельной улыбкой и подмоченной репутацией и непредсказуемого расточительного Филдинга, готового вступить в борьбу за нее с целым миром.

На миг Каролина задержала сочувственный взгляд на своей красивой матери. Да, она попала в западню. Филдинг тоже смотрел на жену.

– Черт возьми, Летти, неужели нельзя поговорить о чем-то другом – Он сердито взъерошил свои темные волосы. – Стоит ли целый день обсуждать Аманду Брэмвей?

– Я больше не собираюсь говорить об Аманде, – спокойно заметила Летиция.

Но Каролина ничуть не удивилась, когда на следующее утро за завтраком ее мать объявила, что намерена отправиться в Уильямсберг и осмотреть дом тети Пэт в отсутствие хозяйки. Летиция пригласила с собой Рэя, никогда не бывавшего в Уильямсберге, и Каролину, давно не наведывавшуюся туда. «И конечно, Вирджинию», – твердо добавила она, взглянув на дочь, которая почувствовала себя явно лучше и даже спустилась к завтраку.

Каролина с беспокойством взглянула на Рэя, но его мрачное лицо было непроницаемо.

Филдинг, однако, оторвался от яиц и кукурузных лепешек, поджаренных на чугунной сковородке с ножками, называемой «пауком», и удивленно заметил:

– Но ведь за домом Петулы хорошо присматривают. Несколько дней назад тебе сообщили, что там все в порядке.

Летиция пожала плечами:

– У меня дурное предчувствие. Прошлой ночью мне приснились падающие трубы. К тому же, если помнишь, перед тем как выпал снег, были сильные ветры. А вдруг сорвало черепицу? Если крыша протекла, дом зальет. Нет, нет, я непременно должна поехать. Петула никогда не простит меня, если что-то случится с ее домом. Кстати, – Летиция пустила в ход еще один козырь, – нам надо купить в Уильямсберге ткань для подвенечного платья Каролины. Уж не забыл ли ты об этом?

Филдинг только застонал.

– Мы едем в Уильямсберг! – восторженно крикнула Делла из-под стола.

– Нет, вы с Фло останетесь здесь с няней. Поедут только Каролина, Рэй и Вирджиния. Кажется, ей лучше.

Каролина намазала вареньем горячие кукурузные лепешки и, заглушая шумные возгласы детишек, спросила:

– А где мы остановимся?

– В «Роли», – растерянно ответила мать. – Я бы не стала открывать дом Петулы на одну ночь.

– По-моему, скоро повалит снег, – мрачно сообщил Филдинг, глядя в окно на молочно-серое небо. – Если так, в «Роли» может не оказаться свободных номеров. Все ринутся туда.

– Ерунда, – беспечно отозвалась Летиция. – Я уже послала в Уильямсберг слугу. Он предупредит, что мы будем к ужину.

– Летиция, – заметил Филдинг так, словно сделал важное открытие, – всегда полагает, что для нее все само собой устроится. Но что, если в «Роли» все-таки не будет свободных номеров?

Жена смерила его уничтожающим взглядом:

– Номера для нас найдутся.

Вирджиния и Каролина весело переглянулись, ибо знали то, о чем не подозревал Филдинг, – почему их мать всегда так уверена, что ее примут в гостинице. В те времена, когда были установлены твердые цены, в том числе и на проживание в гостиницах, Летиция посылала слугу с приличной суммой денег для хозяина. Тот, выселяя злостных неплательщиков, освобождал номера для Лайтфутов.

Каролина устремила на Вирджинию сверкающий взор. Аманда Брэмвей уже в «Роли». Туда же скоро прибудет и Летиция с дочерьми. Нетрудно вообразить, какая там заварится каша.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПЕРЕПОЛОХ В «РОЛИ»

Вы положили глаз

На мужа моего?

Простите, но у вас

Не выйдет ничего.

Глава 5

«Роли». Уильямсберг, Виргиния. Зима 1689 года

Предсказание Филдинга Лайтфута оправдалось: снег повалил со свинцово-серого неба, когда они не проехали и полпути до Уильямсберга. Едва они добрались до окраины города, началась такая метель, что кучер почти ничего не видел.

– Не снежинки, а настоящие хлопья, – проворчал Филдинг, откидывая кожаную занавеску с окна и вглядываясь в высокие кирпичные трубы, смутно маячившие за снежной пеленой.

– Большие хлопья – признак того, что метель скоро кончится, – отозвалась Легация, ухватившись за сиденье, поскольку в этот момент экипаж сильно тряхнуло. На ней был лиловый бархатный плащ, отороченный бобровым мехом, и самое нарядное платье из мягкого фиалкового бархата.

– Не понимаю, мама, – проговорила Вирджиния, – почему ты надела свое лучшее платье, перед тем как пуститься в долгий путь в экипаже?

– Если погода, как предсказал твой отец, ухудшится, мы прибудем с опозданием и не успеем переодеться к ужину, – решительно ответила мать. – А нам следует явиться к ужину в подобающем виде.