Бренда Джойс - Неукротимое сердце

Утешало одно: апачи не насиловали. Однако если Кэндис проявит строптивость, ее могут серьезно наказать и даже убить. Ужаснувшись, Джек вознес молитву индейским богам и белой женщине, изображения которой видел в церквах. Он просил защитить Кэндис даже горных духов.

Развернув вороного, Джек выехал на дорогу и двинулся в сторону гор по следам отряда индейцев.

Глава 24

Кэндис больше не задавалась вопросом, что случится с ней, если она не сможет скакать верхом. Индейцы посадили ее прямо на спину одной из выпряженных из повозки лошадей, связав руки сзади.

Кроме Кэндис, индейцы захватили еще одного пленника — насмерть перепуганного вертлявого ковбоя, показавшегося ей незнакомым.

Когда поднялось солнце, Кэндис догадалась, что индейцы направляются на северо-запад. Она совсем закоченела в легком шелковом платье, и прошло немало часов, прежде чем солнце поднялось высоко и согрело ее. К середине дня лицо и грудь Кэндис уже горели, обожженные палящими лучами. Раньше она никогда не отправлялась в путь без шляпы, а тем более в горы.

Захвативший Кэндис индеец ехал впереди, ведя в поводу ее лошадь. За все время пути он ни разу не удостоил девушку взглядом. Они замыкали отряд. Ее клонило в сон. Когда солнце взошло к зениту, она заснула и свалилась с коня.

Очнувшись, девушка поняла, что лежит на земле. Плечи нестерпимо болели, ободранные запястья кровоточили. Индеец рывком поднял ее на ноги.

— Прошу вас, — взмолилась Кэндис, с трудом шевеля потрескавшимися губами. — Пожалуйста, развяжите мне руки. — Она всхлипнула. — Я не убегу, правда. — Он молчал, недоверчиво глядя на нее. — Отсюда некуда бежать. Пожалуйста!

Индеец схватил ее за талию, забросил на спину кобылы и повернулся к своему коню, собираясь вскочить на него.

— Воды! — крикнула Кэндис. — Пожалуйста, дайте мне воды! — И поскольку многие индейцы понимали испанский, она повторила свою просьбу на этом языке.

Но индеец уже тронул коня, увлекая за собой кобылу Кэндис. Слезы боли и отчаяния заструились по лицу девушки. Надежда на спасение таяла, как дым. Измученная и ослабевшая, она с ужасом думала об уготованной ей участи, страшась, что никогда больше не увидит отца и братьев.

Следующую ночь они тоже провели в пути, и Кэндис убедилась в справедливости рассказов о том, что воины-апачи могут скакать несколько дней подряд без пищи, воды и сна. Кэндис впала в полудрему, но каждый раз, засыпая, встряхивалась, боясь свалиться с лошади. Теперь они ехали по узкой тропе. Справа от них вздымался скалистый склон, поросший соснами и дубами. Слева зиял бездонный каньон с отвесными стенами, уходившими на тысячи футов вниз, и падение грозило неминуемой смертью.

Наступил рассвет, и Кэндис заметила, что дорога пошла под уклон. Они перевалили через хребет! Эта мысль вселила в нее надежду. Может, со временем, набравшись сил, она убежит и найдет дорогу в Тусон. Она не из тех, кто сдается.

Кэндис снова задремала, когда ее лошадь внезапно остановилась. Привалившись к ее шее, девушка открыла глаза. Вокруг раздавались голоса, смех, крики детей. Сфокусировав взгляд, Кэндис разглядела крытые шкурами вигвамы и ручей, пробегавший за лагерем. Над врытыми в землю печами курился дымок. Похититель Кэндис спешился и заговорил с дородной индианкой с квадратным лицом. Та оживленно жестикулировала, поглядывая на Кэндис. Девушка не понимала ни слова. Наконец воин подошел к ней и снял с лошади. Кэндис рухнула к его ногам.

Он поднял ее и, подтащив к одному из вигвамов, втолкнул в него. Кэндис повалилась ничком, не в силах пошевелиться. Кто-то перерезал веревки. Всхлипнув от облегчения, девушка пошевелила онемевшими руками, закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится. Но в следующее мгновение Кэндис открылся весь ужас ее положения. Она лежала в темноте, ощущая боль во всем теле и мучительную жажду. Снаружи доносились звуки празднества: пение, смех, барабанный бой и стук трещоток. Кэндис села.

Некоторое время она просто сидела, борясь со слезами отчаяния. Потом осторожно пошевелилась и начала растирать ноющие ноги, несмотря на боль в израненных запястьях.

Кэндис подползла к открытому входу в вигвам и осторожно выглянула. У костра — в окружении поющих и прихлопывающих в ладоши соплеменников — неистово кружились несколько индианок. Некоторые из них были только в узких набедренных повязках, и их голые груди поблескивали в свете пламени. Молодой ковбой танцевал вместе с ними. Он больше не казался испуганным и неистово отплясывал со стройной индианкой.

Притаившись у входа, Кэндис не могла отвести глаз от гибких фигур, ритмично двигавшихся под бой барабана.

Чуть погодя стройная индианка увела ковбоя из освещенного круга, видимо, чтобы заняться с ним любовью. Однако когда за ними последовали другие женщины, Кэндис пришла в замешательство. Между тем в круг вступили мужчины. Их танец сопровождался прыжками и гортанными криками, поэтому казался еще более диким.

Внезапно жуткий крик прозвучал в ночи.

Кэндис застыла от ужаса. Крик повторился. Кэндис похолодела, поняв, что это человеческий голос. Танцоры замерли и напряженно прислушались. Очередной вопль, от которого стыла кровь, разорвал тишину.

Словно по сигналу воины пустились в ликующий пляс.

Раздалось еще несколько криков, каждый из которых был ужаснее предыдущего. Кэндис неподвижно лежала у входа в вигвам, боясь привлечь к себе внимание. Ее мутило. Что они сделали с бедным ковбоем?

Вдруг Кэндис заметила свет факела. Индианка с квадратным лицом вошла в вигвам и поставила на пол миску и кувшин, сплетенные из тростника и соломы. Кэндис жадно напилась и, схватив миску, начала пальцами запихивать в рот еду — горьковатое варево из кукурузы. Закончив, она подняла глаза и встретила взгляд индианки. Та смотрела на нее с откровенной враждебностью.

Индианка потрогала ее грязное платье и, поглаживая ленты, украшавшие вырез и манжеты, что-то сказала.

— Что? — испуганно спросила Кэндис. Индианка сделала нетерпеливый жест.

— Я не понимаю.

Женщина потянула за платье, и Кэндис догадалась. Она расстегнула лиф непослушными пальцами и сняла платье, недоумевая, зачем оно понадобилось индианке. Та ткнула пальцем в сорочку. Девушка сжалась, но, повинуясь сердитому взгляду, сняла и сорочку.

Индианка, однако, потребовала и панталоны. Кэндис попыталась прикрыться, но женщина грубо отвела руки пленницы, бесцеремонно разглядывая ее тело. Затем вышла из вигвама.

Увидев на постели из шкур одеяло, Кэндис завернулась в него и легла. Не успела она закрыть глаза, как ее уединение снова нарушили. Вошел коренастый индеец, доставивший ее в лагерь.