Дженнифер Блейк - Обольщение по-королевски

— Твои угрызения совести просто трогательны, но ты хорошо обдумала, чего тебе будет стоить дальнейшее запирательство?

Анджелина прямо встретила взгляд принца.

— А что, есть еще более высокая цена, чем та, которую я уже заплатила?

— Суди сама, — ответил он, слегка наклонив голову, — я вошел в дом твоей тети незамеченным и покинул его вместе с тобой, не поднимая шума. Таким образом, если ты вернешься туда сегодня же утром, никто не заподозрит, что ты отсутствовала всю ночь, и не узнает о том, что с тобой случилось. Твоя репутация останется незапятнанной; никакие позорные слухи не нанесут ущерб твоей будущности. А теперь представь, что с тобой будет, если я посреди дня привезу тебя на коне в своих объятиях и верну тете на виду у всех соседей и прислуги?

То, что именно это будет означать для нее, Анджелина хорошо знала. Слух о ее падении будет передаваться из уст в уста. Пожилые дамы, блюстительницы нравственности в их общине, начнут воротить от нее нос и ополчатся против опозорившей себя Анджелины. Ее подруги начнут избегать ее общества, отчасти от того, что этого категорически потребуют их родители, а отчасти по собственной воле, чтобы не быть запачканными ее грязью. Молодые люди прекратят посещать их дом, и только в ночи под окнами Анджелины будут раздаваться их оскорбительные окрики в ее адрес и издевательское улюлюканье. И, в конце концов, Анджелина должна будет смириться с участью старой девы, запертой в четырех стенах дома, или, если одиночество станет уж совсем невыносимым, податься в город, став уличной проституткой.

— Жуткая перспектива, — проговорил принц, глядя в ее помрачневшее лицо.

— Вы… вы не можете быть так бездушны.

— Ты глубоко заблуждаешься. Я могу сделать еще и не такое, только чтобы разыскать убийцу брата.

Анджелина отвернулась к огню.

— Если это неизбежно, то так тому и быть. Делайте, что хотите.

— Мне кажется, ты не понимаешь до конца того, на что так героически идешь, — заметил Рольф довольно язвительно. — Ты что же считаешь, что Клэр достойна такой огромной жертвы с твоей стороны?

— Я это делаю вовсе не из-за Клэр, а чтобы сохранить самоуважение и собственное достоинство.

— Итак, ты все-таки знаешь, где она, и осмеливаешься сидеть здесь передо мной с ханжеской миной, отказываясь назвать местонахождение мадемуазель де Бюи. А знаешь ли, моя дражайшая Анджелина, что тебя сейчас просто-напросто высекут?

Эти слова резко и отчетливо сорвалось с его губ. Царапины, оставленные ее ногтями, покрылись корочкой запекшейся крови на бледном лице молодого человека. Его синие глаза хранили ледяное выражение. Но Анджелина спокойно встретила взгляд Рольфа.

— Удивляюсь, что этого до сих пор не произошло.

— Тогда ты скоро прекратишь этому удивляться.

— Вы что же, ожидаете, что я сейчас упаду и буду валяться у ваших ног, умоляя не причинять мне боль? Но вы же сами доказали всю бесполезность такого поведения. Вы избрали неверную тактику, Ваше Высочество. Тот, кому угрожают, боится только неизвестности. А вы начали как раз с конца, с самого страшного оскорбления, которое только можно нанести женщине. И отныне ничто, что бы вы ни попытались предпринять, не сможет привести меня в ужас. Весь ужас мною уже пережит.

Может быть, выпитый бренди вселил в нее мужество бросить ему в лицо эти слова? Анджелина не знала, но они слетали с ее уст, произнесенные полным вызова тоном, легко и свободно, словно эхо его собственных жестоких слов, обращенных сегодня к ней.

Рольф осушил бокал и поставил его на стол, а затем склонился к Анджелине, опершись всем своим весом на широко расставленные руки.

— Если ты думаешь, что нет ничего хуже того страдания, которое я уже причинил тебе, ты ошибаешься! Оно не составляет и одной десятой доли тех бед, которые обрушатся на твою голову, если я только этого захочу. Ты — моя пленница. Как бы я ни обращался с тобой, никто никогда не вмешается и не станет на твою защиту. Если ты и дальше будешь упрямиться, я буду мучить тебя изо дня в день, пока не добьюсь ответа на интересующий меня вопрос.

— Тетя хватится меня утром и поднимет на ноги всю округу.

— Это вполне вероятно, но я буду крайне удивлен, если твоя тетя хоть словом обмолвится людям, отправленным на твои поиски, что ты можешь быть у меня. Это ведь сразу же вызовет массу неудобных для нее вопросов, не так ли? Например, почему это я вдруг надумал похищать тебя? Нет, я уверен, что в ближайшие дни никто нас с тобой не потревожит.

Она молчала, не находя доводов для возражения ему.

— Вы все равно ничего не добьетесь, — только и сказала Анджелина, устремив на него мрачный взор.

Он взял одной рукой ее золотистую прядь и перебросил ее со спины на обнаженную грудь, пушистый локон замерцал на белоснежной коже Анджелины.

— А я, напротив, уверен, что всего добьюсь. Ты уже помогла нам, мы теперь твердо знаем: Клэр где-то поблизости. Дай мне срок, и я заставлю тебя так или иначе содействовать нам в наших поисках. А пока я позабавлюсь с тобой…

— Ровно через сутки это смертельно наскучит вам!

— Может быть, но я все же рискну.

Его пальцы опять нащупали золотой флакончик, лежащий в ложбинке между овалами ее грудей.

— Послушай, этот омерзительный запах просто оскорбителен, эта безвкусная дешевка, совместный плод ювелира и парфюмера, хороша для Клэр, но тебе совершенно не идет.

Ловкими движениями он нашел застежку на цепочке и, расстегнув ее, снял подарок Клэр с шеи Анджелины. Принц небрежно бросил цепочку со звякнувшим о полированную поверхность флакончиком на стол рядом со своим бокалом.

Повернувшись снова к ней, Рольф заключил ее в объятия, подхватил на руки и усадил к себе на колени. Ее протесты были задушены его губами, он сразу же завладел ртом Анджелины, все больше и больше возбуждаясь. Но ее тело оставалось напряженным. Она не сопротивлялась, к чему это? Когда ей больше нечего защищать… Но отныне она никогда уже больше не доставит ему и капли наслаждения и ни за что не выдаст тех чувств, которые его ласки пробуждают в ней. Пусть ему скорее наскучит возиться со своей холодной бесчувственной пленницей. И какую бы цену ей ни пришлось заплатить, как бы все это ни обернулось, она ничего не скажет ему. Ничего. Что бы он ни делал.

Глава 4

Аромат свежесваренного кофе разливался в прохладном воздухе. Возбуждающий обоняние, манящий, он разбудил Анджелину. На дворе стоял белый день. Анджелина чувствовала тяжесть и вялость во всех членах, как будто она очень долго проспала глубоким сном. Ей было тепло и уютно и так не хотелось шевелиться, но она не могла всю вечность проваляться под одеялом. Глубоко вздохнув и бессознательно улыбнувшись, она потянулась, вытянув руки над головой и дотрагиваясь кончиками пальцев на ногах до деревянной спинки кровати. И вдруг она наткнулась на теплое тело человека, спящего рядом с ней в одной постели. От неожиданности Анджелина задержала дыхание и сразу же отпрянула в сторону; воспоминания о событиях прошлой ночи обрушились на нее, как ураган. Она резко повернула голову и встретила ярко-синий взгляд принца. Он глядел на нее, пожалуй, с не менее ошеломленным видом, изумляясь ее присутствию и постепенно приходя в себя.