Сандра Браун - Другая заря

— Да, мама?

Лидия вошла в комнату, обставленную ею с особым тщанием. Здесь было все, чего сама Лидия никогда не имела в детстве, но о чем очень мечтала.

Белая железная кровать накрыта пестрым покрывалом — Лидия и Ма провели многие часы, подбирая лоскутки по цвету. На окнах висели белые занавески. На диване возле окна лежали подушки, набитые гусиным пухом, а на полу плетеные половички. Прикосновение любящей руки чувствовалось во всем. Бэннер всегда была настоящим сорванцом и прежде не слишком ценила все это.

Лидия нахмурилась. Дочь стояла перед окном, гордо вскинув голову, хотя, очевидно, проплакала большую часть ночи. Лидия закрыла за собой дверь.

— Мы начали волноваться. Я понимаю, почему ты не спустилась на завтрак, но уже почти полдень. Спустишься к обеду? Или принести тебе сюда? — От участливого тона Лидии у девушки снова навернулись слезы на глаза.

Что бы родители подумали про нее, увидев, как она вчера вела себя с Джейком? Стыд опалил ее горячим пламенем.

— Я ничего не хочу, мама. Спасибо тебе. Сегодня я побуду у себя.

Лидия сжала ее руку.

— Ты же спускалась вчера вечером. Неужели это было так ужасно? — Она надеялась, что Бэннер вернется к жизни, снова вскочит в седло, как делали все ковбои, когда необъезженные лошади сбрасывали их.

— Дело не в этом, — уклончиво проговорила Бэннер. — Мне надо побыть одной, подумать, как жить дальше. Лидия обняла дочь и погладила по голове.

— Я бы ни за что не сказала тебе этого вчера. Твои раны слишком свежи. Но сейчас выслушай меня и постарайся понять правильно. — Она помедлила. — Я испытала облегчение от того, что ты не вышла замуж за Грейди.

Бэннер отстранилась от матери и внимательно посмотрела на нее:

— Почему? Я думала, он тебе нравился.

— Да. И очень. Я всегда считала, что он хороший. — Ее янтарные глаза потемнели. — Может, дело в том, что Грейди слишком хороший. Я не верю мужчинам, у которых нет недостатков. Хотя бы маленьких изъянов.

Бэннер, почти забыв про свои несчастья, едва не расхохоталась.

— Мама, ты такая странная. Любая другая мать обрадовалась бы, что дочь выходит замуж за безупречного молодого человека, такого, как Грейди.

— Вообще-то я была бы счастлива, но просто сомневалась, есть ли у него характер. Ну во всяком случае, достаточно сильный для жизни с тобой. — Лидия всегда полагала, что Грейди слишком мягкий для Бэннер. И опасалась, что со временем дочь заскучает с ним. Лидия же была убеждена, что в браке нет ничего ужаснее, чем скука. Они с Россом спорили, любили, смеялись. И никогда не скучали; И она не хотела для дочери ничего другого.

Она нежно прикоснулась к щеке Бэннер.

— Тебе станет лучше. Уверена, ты встретишь замечательного парня, он уже ждет тебя. Я думала, что моя жизнь кончилась, и тут узнала Росса. И он чувствовал то же самое, когда умерла Виктория и оставила его с новорожденным. Мы и не помышляли, что получим еще один шанс. И вот смотри, какую прекрасную жизнь прожили вместе.

У Бэннер сдавило горло. Она обняла мать, чтобы та не заметила стыда в ее глазах. Если и есть на свете замечательный парень, который мог бы ее ждать, то теперь больше не ждет. Теперь на ней стоит клеймо. Но поставленное не Джейком, а самой Бэннер.

Джейк — мужчина. Настоящий. И если у нее были какие-то сомнения на его счет, то в прошлую ночь они рассеялись. Она провоцировала его так, что и святой не устоял бы. Он не виноват ни в чем, Бэннер переложила бы на него хоть часть вины, но не могла. Если у Джейка и есть недостатки, то в нечестности его не упрекнешь. Она получила то, чего просила. Теперь должна заплатить сполна.

— Мы тут с Россом поговорили, — сказала Лидия, — и подумали, не захочешь ли ты уехать на время. Отправляйся куда-нибудь в интересное место. В Сент-Луис или Новый Орлеан.

— Нет, мама. — Бэннер покачала головой. — Это не для меня. Я не стаду убегать и прятаться. Это Грейди виноват, а не я. Зачем мне уезжать из-за него от близких и из моего дома. — Она судорожно вздохнула. — Я хочу получить свою землю, переехать на другой берег реки и основать свое ранчо, как мы и планировали.

Лидия изумленно посмотрела на дочь:

— Дорогая, но ты собиралась сделать это вместе с Грейди, вступив с ним в брак. Одинокая женщина не может так поступить.

— Могу и собираюсь. — Голос дочери звучал решительно. В это утро, на заре, Бэннер осознала, что для нее есть только один способ спастись — это заняться работой, с головой уйти в дело, которое потребует всех сил, и умственных и физических, в работу, способную вернуть уважение к себе. — Я должна так поступить, мама. Разве ты не понимаешь?

Лидия вздохнула, внимательно глядя в решительное лицо дочери.

— Понимаю. Но не уверена, что Росс поймет. Бэннер сжала руки Лидии.

— Мама, убеди его. Я не могу сидеть тут и ждать, когда другой красавчик появится на горизонте. Если я ничего не предприму, то стану несчастной, бедной дочерью Росса и Лидии Коулмен, с несостоявшейся свадьбой, завяну и умру. Мне необходимо это сделать.

— Я поговорю с ним, — тихо пообещала Лидия. — А пока отдохни. Ты хорошо себя чувствуешь? По-моему, ты очень бледная.

— Со мной все в порядке. Поговори с папой. Очень прошу тебя. И чем скорее я займусь делом, тем лучше. Лидия поцеловала дочь.

— Посмотрю, что можно сделать. Не действуй импульсивно, Бэннер. Не принимай поспешных решений.

Почему мать не предупредила ее перед прошлой ночью? А послушалась бы она совета Лидии? Бэннер сомневалась в этом.

— Мама, я знаю, что делаю. — Она надеялась, что это действительно так.

— Я не хочу, чтобы ты слишком себя терзала. Разбитое сердце лечится временем.

Лидия намекала на Грейди. Но после прошлой ночи случившееся в церкви потускнело. То, что произошло между Бэннер и Джейком, почти свело на нет значимость предательства Грейди.

Когда Лидия удалилась, Бэннер подошла в туалетному столику, сняла платье и ночную рубашку. Намочив салфетку холодной водой, обмыла лицо, прижимая ее к горящим от слез глазам, потом посмотрела на свое отражение в зеркале. Удивительно, но оно не изменилось, хотя сама она изменилась безвозвратно. Внутри ее все сжалось, перевернулось, перестроилось, а потом встало на прежние места. Но тем не менее прежняя Бэннер исчезла.

Она нерешительно провела пальцем по губам, вспомнив первое прикосновение к ним Джейка. Дотронулась до шеи, на которой был синяк, но даже мать его не заметила, и воспоминания перенесли Бэннер в прошлую ночь.

Это невозможно. Ничего не случилось, ничего не произошло, ничего не было. Джейк вовсе не трогал ее, не целовал и не овладел ею. Нет!

Но она лгала себе. Тело убеждало ее в этом. Закрыв глаза, Бэннер снова чувствовала стальное давление Джейка внутри себя, ощущала его дыхание на коже и поцелуи. Такого не забыть. Ей очень хотелось бы избавиться от воспоминаний, закрыть их в себе крепко-накрепко, но горячая кровь не позволяла.** — Привет, Джейк!