Джейн Фэйзер - Безжалостное обольщение

— Видимо, я могла бы помочь, — вдруг сказала Женевьева. — Элиза по непонятной мне причине почему-то находит этого самонадеянного негодяя привлекательным. Прости, если я шокировала тебя, — добавила она не без сарказма, — но это самое подходящее определение для твоего «друга».

Женевьева почувствовала, как жар приливает к ее щекам при воспоминании о том, что произошло на складе, и удивилась тому, как можно чувствовать столь сильное отвращение к человеку. Отвращение, и ничего более? Только это? Нет. Не только. Эта мысль заставила ее задуматься. Лишь после некоторого молчания Женевьева вернулась к проблеме, которую они обсуждали.

— Не думаю, что Делакруа поощряет Элизу просто ради забавы. Значит… Господи! Какой же дурой я была! Я пыталась не дать сестре скомпрометировать себя, но ведь это именно то, что ему нужно, понимаешь? Элиза Латур с запятнанной репутацией станет неподходящей парой для дона Лоренцо Биаса. Я же все видела, но почему-то не отнеслась к этому серьезно. Мы-то с тобой знаем, что для Элизы это просто глупая забава, но она может легко обернуться чем-то гораздо худшим. Дон Лоренцо вряд ли сразу узнает о нескромном поведении своей невесты. В первую очередь об этом сообщат папа, чтобы он успел замять дело, согласившись работать вместе с Делакруа. Что, не так?

Николас охотно согласился:

— Совсем не плохо придумано, правда? В конце концов во всем окажется виновата самовлюбленная Элиза, и твоему папаше просто придется быстренько исправить положение. Никто, кроме Виктора, который будет вынужден наступить на горло собственной гордости, не пострадает. Женевьева медленно покачала головой:

— Думаю, на самом деле придумано еще лучше, Николас. Случайная встреча наедине, нескромный подарок — все это безобидные глупости наивной дурочки. Наверняка поднимутся сплетни, которые дойдут до Лоренцо. Они будут ему неприятны, однако в целомудрии Элизы никто не усомнится, а папа не настолько глуп, чтобы сдаться, пока над ним не нависнет дамоклов меч. — Под проницательным взглядом Женевьевы Николас сжался. — Значит, нужно скомпрометировать мою сестру понадежнее, так, чтобы шея папа оказалась прямо под тем самым дамокловым мечом.

"Больше мне терять нечего, — с усталой безнадежностью подумал Николас. — Я оказался между молотом и наковальней. Женевьеву, если она что-то вбила себе в голову, так же невозможно переубедить, как и Доминика. Они друг друга стоят — капер и моя маленькая кузина». От этой мысли усталость у Николаса вдруг как рукой сняло. Он потер лоб, словно пытаясь отогнать от себя неожиданную догадку — точнее, правду, и искорка любопытства блеснула в его глазах.

Что ж, пусть Женевьева посоперничает в хитроумии и упрямстве с Домиником. Кто бы из них ни победил, Николасу хуже не будет, так что теперь он может спокойно и не без удовольствия наблюдать за их поединком.

— Думаю, Доминик собирается назначить ей тайное свидание, которое… которое, вероятно, продлится дольше, чем Элиза предполагает, — объяснил беспечно кузен, нисколько не сомневаясь, что Женевьева поймет его правильно.

— Всю ночь? — Золотисто-карие глаза вспыхнули гневом. — И ты еще говоришь, что сестре ничто не угрожает?!

— С ней ничего не случится, — возразил Николас. — Никто к Элизе и не прикоснется. Поверь, Доминик не насильник.

— Ты так страстно убеждаешь меня в этом, потому что сам отлично понимаешь, что подобная мысль прежде всего и приходит в голову, — парировала Женевьева. — Тот, кто мог заварить такую дьявольскую кашу только затем, чтобы достичь столь ничтожной цели, способен на все. А после сегодняшнего утра… — Впрочем, эту незаконченную мысль она оставила при себе.

— Цель не так уж и ничтожна, — возразил Николас. — Идеальное убежище для кораблей должно быть совершенно секретным, иметь выход к основным водным путям и располагаться близко от верфи, где можно сделать любой ремонт судам. Ты хоть понимаешь, как мало мест, отвечающих всем этим требованиям?

— А как же он обходился до сих пор?

— Место его последнего укрытия кто-то выдал британцам, те устроили засаду, — чуть ли не хвастаясь, поведал Николас. — Произошло сражение, и некоторые из судов Доминика теперь серьезно повреждены. В настоящий момент флот стоит на якоре в устье реки, но он не хочет ремонтировать его на виду у почтенной публики и вообще делать свои действия достоянием новоорлеанской общественности. Так что, пока не найдет себе другого убежища, капер вынужден бездействовать. — Губы Николаса искривились в нервной улыбке. — Но он нетерпелив, Женевьева, и ненавидит прозябать в праздности. Делакруа положил глаз на плантацию твоего отца и меньшим не удовлетворится.

— Мне безразлично, как он будет прятать свои корабли на нашей плантации, — объявила Женевьева, поднимаясь на ноги с той решимостью, которая всегда так пугала ее кузена. — И мне все равно, вынужден ли будет папа уступить желаниям капера. Но я не стану безучастно наблюдать, как Элиза болтается между ними, словно щепка на волнах. И я до сих пор не понимаю, как ты мог позволить вовлечь себя в подобную аферу. Ты не подумал, что папа сделает с Элизой, если из-за ее глупого тщеславия потерпит такое сокрушительное поражение? Да он твою кузину растерзает.

— Нет, не растерзает, — возразил Николас, довольный тем, что теперь ему не нужно врать, — ты забыла о Лоренцо. Твой отец не позволит, чтобы хоть намек на подозрение закрался в душу жениха. А выместить свой гнев на Элизе так, чтобы Лоренцо не захотел узнать, за что и почему он это сделал, Виктор не сможет. Нет, он просто станет подталкивать Лоренцо к тому, чтобы ускорить день свадьбы. А это, — сурово добавил Николас, — для всех будет лучше. На свободе Элиза небезопасна.

Женевьева молча обдумывала услышанное. Насчет реакции Виктора Николас скорее всего прав. Но Элиза, если ее похитят и запрут где-нибудь на ночь, независимо от того, посягнет ли при этом кто-то на ее честь или нет, сойдет с ума от страха.

— Мы должны этому помешать, Николас.

От ЭТОГО «мы» у Николаса упало сердце. Одно дело — наблюдать со стороны, как Женевьева сражается с капером, и совсем другое — быть вынужденным бороться с Делакруа, который вполне определенно велел ему любыми средствами сделать так, чтобы Женевьева не путалась у него под ногами.

— Что ты предлагаешь? — спросил кузен, оставляя пока в стороне вопрос об их сотрудничестве.

Женевьева нахмурилась, покусывая верхнюю губу.

— Элизе мы ничего не можем сказать, так ведь? — Николас автоматически затряс головой, вопрос и впрямь был риторический. — Можем мы придумать что-нибудь, дабы удалить ее из города? На плантацию? Или к кому-нибудь в гости?