Джо Беверли - Колдовство

И тут она заметила, что близнецы, задрав головы, с любопытством разглядывают графа. О Господи!

— А у вас есть мантия? — спрашивала Рейчел.

— Графская мантия? Да. И венец. И у вашей сестры будут.

— А у меня? — спросил Ричард.

— Только если ты сам их заслужишь. Мне не пришлось этого делать.

— А вы видели короля? — спросила Рейчел.

— Довольно давно. Он не слишком хорошо себя чувствует, чтобы принимать посетителей.

— Но вы, должно быть, встречались с принцем, — вставил Ричард. — Он что, действительно такой толстый?

— Очень. Ну, теперь в путь. Обед заждался.

— А что на обед? — хором выпалили близнецы с простодушной горячностью десятилетних детей, которых долго держали на голодной диете.

— Подождите — увидите. — Граф продел руку Мэг себе под локоть и повел ее к выходу. Близнецы мгновенно стали по краям: Ричард — со стороны графа, Рейчел — со стороны Мэг, — словно пастушьи собаки, оберегающие стадо, чтобы ни одна овца от него не отбилась.

Мэг почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы. Как, должно быть, страшно было этим детям после того, как они потеряли родителей! Разумеется, теперь все должно измениться к лучшему.

Близнецов, как всегда, было трудно успокоить.

— А ветчина будет, сэр?

— А гусь? А пирог?

— Сладкие пирожки с изюмом?

— Орехи? Апельсины?

— У вас в этом году не было рождественского ужина, не так ли? — снисходительно спросил граф. — Будет все, что пожелаете, в пределах наших возможностей. Однако чудес мы творить не умеем, так что с гусем придется повременить.

— А мороженое? — в один голос воскликнули близнецы. Граф, остановившись, повернулся к слугам:

— Позаботьтесь, чтобы мороженое было.

— В этом нет никакой необходимости, — запротестовала Мэг. — Сейчас зима!

— Но нет необходимости и отказывать детям в какое бы ни было время года. Ведь это наш свадебный обед и мой день рождения, а я тоже люблю мороженое.

— Вы их избалуете.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

— Уверен, вы мне не позволите это сделать.

Так-то оно так, но Мэг догадывалась, что не позволить графу Саксонхерсту сделать что бы то ни было не легче, чем не позволить Темзе течь к морю.

Появились три элегантных экипажа, запряженных превосходными лошадьми, у которых из ноздрей вырывался пар. Все лошади были покрыты тяжелыми попонами с графскими гербами той же голубой с золотом расцветки, что и ливреи у лакеев, выстроившихся вдоль ступеней. На дверце каждой из карет также красовался позолоченный герб.

Он действительно граф! Не то чтобы Мэг сомневалась в этом до настоящего момента, но и не верила до конца.

В мгновение ока он усадил Мэг в одну из карет и сам уселся рядом на пышное мягкое сиденье, обтянутое голубым шелком. Однако поскольку Рейчел и Ричард за ними не последовали, Мэг тут же встрепенулась и выглянула в окошко.

Граф потянул ее обратно.

— Оуэн о них позаботится. За кого вы нас принимаете? За работорговцев?

— Нет, разумеется.

— Тогда успокойтесь и наслаждайтесь своим свадебным торжеством. Надеюсь, и у вас, и у меня оно будет единственным.

Это заставило Мэг призадуматься. До сих пор она думала лишь о настоящем моменте, о том, что Лора теперь в безопасности и что у них у всех будут скромные средства к существованию. Но брак — это ведь навсегда. О Боже!

Мэг посмотрела ему в глаза:

— Я постараюсь, милорд.

— Вот и отлично. — Но как только карета двинулась, он притянул ее к себе с вполне очевидными намерениями. Мэг инстинктивно выставила вперед руки. Граф удивленно поднял брови:

— Вы возражаете против поцелуя?

— Кто-нибудь может увидеть.

— Мы в закрытой карете на пустынной улице, но если желаете, я задерну шторки.

Он имел полное право поцеловать ее, но… Она пыталась придумать подходящее оправдание.

— Все произошло так быстро, милорд. Мы можем быть мужем и женой, но вы для меня все еще незнакомец.

— Мы и есть муж и жена, разумеется. — Он отодвинулся в угол и вытянул ноги. — Однако следует ли мне понимать это так, что нынешней ночью вы не будете готовы к более интимному вниманию с моей стороны?

Мэг отвернулась, покраснев как маков цвет.

— Я исполню свой долг, милорд.

— К черту долг! Мы супруги, пока смерть не разлучит нас, поэтому, полагаю, осуществление брачных отношений можно отложить на день-другой.

Не услышав в его тоне ни раздражения, ни недовольства, Мэг обернулась. По ее представлениям, мужчины должны быть жадны в своих сексуальных притязаниях. Впрочем, к ней, конечно, он не испытывал подобных чувств. Да и с чего бы? Тем более что и она не чувствовала к нему ничего подобного.

Впрочем, приходилось признать, что кое-что она все же чувствовала. И что бы это ни было, уютным ощущение назвать было трудно.

— Вы выглядите такой взволнованной, — сказал граф со своим обезоруживающим блеском в глазах. — Должен предупредить вас, что девичье смятение действует на мужчин весьма возбуждающе. Широко открытые глаза, румянец на щеках…

Его снисходительный тон вынудил Мэг проявить характер.

— Понимаю: мужчины страдают охотничьим синдромом.

Его брови поползли вверх.

— Охотничьим?

— Румянец и широко открытые глаза для них — то же, что для охотника запах добычи.

Граф рассмеялся:

— Необычное сравнение, но, похоже, верное. Мужчины могут быть хищниками.

И он, видимо, намеренно обнажил в улыбке крепкие белые зубы. Мэг отчаянно захотелось поколебать его самоуверенность.

— Хищники, однако, не слишком разборчивы, не так ли, милорд? Им подходит любая добыча.

— Вовсе нет. Охотясь за кроликом, ястреб не польстится на ежа.

— Значит, я кролик?

— Я начинаю в этом сильно сомневаться.

Мэг вопреки здравому смыслу ощутила теплое чувство.

— И правильно. Я могу быть очень колючей.

— Это я вижу. — Его небрежная поза и полуприкрытые веки почему-то вызывали тревожное волнение у нее в груди. — Предупреждаю вас, моя дорогая графиня, что опасность возбуждает меня и я люблю хорошую охоту.

— Тогда помилуй Бог бедного маленького ежика.

Помолчав минуту, он сказал:

— Я пытаюсь представить себе охотника за ежами…

От нелепости подобной картины Мэг, не удержавшись, расхохоталась вместе с ним. И в этот момент почувствовала некий душевный покой, полностью вытеснивший тревогу. Она может разговаривать с этим мужчиной, у них одинаковое чувство юмора. Это уже много значит.

Отчасти чувство покоя проистекает от физического комфорта, догадалась она.

— В карете очень тепло, — заметила Мэг. Он наклонился и, отогнув край ковра, покрывавшего пол, показал ей черепичные пластины.