Жюльетта Бенцони - Король нищих

Ознакомительный фрагмент

— И король посмел вам отказать? Разве он не ваш раб?

— Это раб, которому ничуть не мешают его оковы, если его о чем-то просит кардинал. Но оставим это и вернемся к Сильви! Что мы будем делать, если этот сумасброд де Гонди растрезвонит всем о своей авантюре?

— Если я не ошибаюсь, сейчас он на пути в Венецию? То, что происходит на Бель-Иле, не должно сильно интересовать людей из Риальто. Это дает нам немного времени. Но я не могу ходить; когда вылечусь, я должен буду немедленно вернуться в армию. А вы?

— Я? Как, скажите на милость, я могу уехать сейчас? И, в сущности, чего нам опасаться в настоящий момент? Капризов госпожи де Гонди, которая считает Сильви вашей любовницей и может заставить ее страдать?

— Сильви уже не у госпожи де Гонди. Узнав что перед отъездом в Италию аббат намеревается обнять на Бель-Иле своего брата, я спешно отправил туда Гансевиля, который забрал ее из замка и поселил в отдаленном доме, где Сильви больше не придется опасаться происков герцогини, действительно обходившейся с ней не лучшим образом. Я не мог и предположить, что она способна на такое…

— Как будто вы хоть что-то понимаете в женщинах! Разве вы не замечали, что эта ханжа питает к вам слабость?

— Это она-то, с ее постной физиономией и вечно потупленным взором? Поверьте, я представить себе не мог…

— Досадно, мой дорогой Франсуа, что вы вечно не можете представить себе очень многого! Вам, к примеру, когда-нибудь приходило в голову, что я могла бы влюбиться в вашу особу?

— Вы? Но это же чудесно!

— Успокойтесь, мой милый! Я признаюсь вам в этой маленькой слабости лишь потому, что она уже миновала. Мимолетная страсть может охватить каждого, а вот Сильви всю жизнь будет любить только вас. Вам пора позаботиться о ее чувствах. Вы забыли, о чем пишет аббат? Он спас ее от самоубийства.

— Нет, не забыл, — прошептал Франсуа, снова помрачнев. — Но почему она решилась на это?

— Не знаю… Наверное, решила, что вы покинули ее навсегда. Когда вас внезапно бросают на полудиком острове, затерянном на краю света, подобное впечатление может возникнуть очень легко. Вы должны найти возможность послать письмо, в котором будете уверять Сильви в ваших нежных чувствах, но одновременно герцогиня де Рец должна узнать, что… что господин де Поль тревожится об этом заблудшем ребенке, которого он, скажем, хотел бы привести к набожной жизни, — излагала Мари свой на ходу вырисовывавшийся план. — Все это умерит пыл вашей ханжи! В случае приезда на остров подручных кардинала она будет молчать.

— Вы гений заговоров, милая моя Аврора, — рассмеялся Франсуа. — Мысль кажется мне недурной, тем более что после моего свидания с кардиналом я обо всем рассказал господину Венсану…

— Чудесно! Попросите его помочь вам в том тяжелом положении, в каком вы оказались, умоляйте о; помощи. Вам он не откажет. Что касается заговоров… Право слово, я чувствую, что готова к ним. Кроме того, что королева достаточно настрадалась от кардинала, нельзя допускать, чтобы наше сокровище годами чахло на своей затерянной в море скале! Я буду думать об этом…

Снова надев маску, Мари д'Отфор протянула руку, к которой Франсуа припал губами; потом она подобрала накидку из голубого шелка и набросила на плечи. В то мгновение, когда она выходила из комнаты, Франсуа спросил:

— Мари, вы вполне уверены, что больше меня не любите?

— Какой фат! — рассмеялась Мари. — Нет, мой милый, я вас больше не люблю: вы слишком сложный мужчина! А мне необходимо простое и преданное сердце…

Через несколько дней бедный, совсем неприметный священник, один из тех, кого господин Венсан посылал с поручениями в нищие деревни, вышел из Сен-Лазара с торбой за спиной. В подобном уходе не было ничего необычного, и он не привлек ничьего внимания; но, вероятно, этому бедному священнику предстоял долгий путь, ибо он сел в дорожный рыдван, направляющийся в город Ренн…

В тот же день в замке Рюэль, куда вернулся кардинал, Ришелье принял фрейлину королевы мадемуазель де Шемро, очень красивую и развратную женщину; из-за этих достоинств она стала лучшей осведомительницей кардинала, приставленной к Анне Австрийской. Однако Ришелье, казалось, был не слишком рад ее видеть.

— Я вас просил насколько возможно избегать встреч со мной, будь то здесь или в кардинальском дворце…

— Мне показалось, что дело вполне стоит того, чтобы я взяла на себя труд приехать к вам. Более того, при дворе ни для кого не секрет, что я предана вам. Королева и госпожа д'Отфор не упускают ни одного повода дать мне почувствовать это…

— И что вы мне принесли?

— Копию, снятую мной с письма, которое госпожа д Отфор получила из Лиона на следующий день после рождения его величества дофина, хотя в Сен-Жермен оно пришло чуть раньше. Ее реакция была весьма любопытной; она сразу помчалась в отель Вандом, где томится в одиночестве господин Де Бофор.

Нахмурив брови, кардинал пробежал глазами «Данный ему листок, потом взглянул на гостью: она была великолепна в темно-красном бархатном платье. которое прекрасно подчеркивало ее яркую, жгучую красоту.

— И что же вы заключили из этого письма? — резко спросил он.

— Но… что столь драматическое исчезновение мадемуазель де Лиль, наверное, не столь трагично, как в этом нас хотят уверить. Несмотря на то, что аббат пишет намеками, вполне, кстати, прозрачными, я вижу при дворе лишь одного человека, к кому это может иметь отношение… Мне очень хотелось бы знать, что за всем этим кроется…

Кардинал хранил молчание. Выйдя из-за письменного стола, он подошел к высокому камину, в котором ярко горел огонь: этого требовало слабое здоровье Ришелье. Он взял на руки любимого кота, который, свернувшись клубочком, спал на подушке у камина, и погладил шелковистую шерсть на его мордочке. Взгляд кардинала блуждал в переливах пламени.

— Но меня это не интересует! — сухо заметил он. — И я был бы вам весьма обязан, мадемуазель де Шемро, если бы вы забыли о том, что вообще читали это письмо…

— Но, господин кардинал…

— Неужели я должен повторять, что это мои приказ? Мне известно все, что касается мадемуазель де Лиль, и я желаю, чтобы были прекращены поиски, которые в определенной мере мешают моим планам…

С величественной неторопливостью он повернулся к молодой женщине, которая даже не пыталась скрыть своего разочарования, и властный взгляд кардинала пронзил ее насквозь.

— Вы ненавидите мадемуазель де Лиль, не так ли? Из-за молодого Отанкура?

Вспышка гнева отразилась на лице фрейлины.

— Разве это не веский довод? До встречи с ней он настойчиво ухаживал за мной, и я еще не отказалась от мысли стать герцогиней.