Екатерина Левина - Соловей для черного принца

— Теперь ты понимаешь, что могла повториться история двадцатилетней давности, — раздражение все еще не покинуло его, а точно нарастало с каждым сказанным словом. — Я мог бы потерять его, как потерял сына. И все из-за дев… из-за трижды проклятых чувств!

— Не вижу ничего общего. Отец и мать любили друг друга, а вы встали между ними. Это вы выгнали отца из своей жизни. А Дамьян боготворит замок, как и вы, он никогда бы…

— Говори да не заговаривайся, Роби. Он уже отрекся от Китчестера во имя другой победы. Победы над тобой! А значит, с самого начала я был прав.

— Даже если вы и правы, я все равно не вижу смысла в вашем решении.

— Все очень просто, Роби, — старик закрыл глаза и указал пальцем в сторону окна. — Закрой шторы. Хватит с меня яркого света… Иной раз так прихватит — хоть сразу в гроб, чтоб не мучиться! Спину словно бревном передавит, в голове чугун, глаза режет, аж мочи нет. Лежишь, а мысль только одна: когда же уже… Но к черту нытье, эдак я нашей недужнице сподоблюсь.

Против воли я улыбнулась. Жесткие волосы на плешивой старческой голове, сальные и пахучие, упрямо торчали в разные стороны, как взъерошенные перья мокрого гуся. Его глаза, под все еще закрытыми веками, нервно бегали.

— Я наблюдал за ним с того момента, как вы встретились, — заговорил граф. — Ты представляла для него опасность, и я боялся, что он отчебучит что-нибудь эдакое, чтобы избавиться от тебя. В то время мальчишка был неуправляем. Дикий бес…Совершенно дикий. Бороться с ним, что плевать против ветра! Но Дамьян бездействовал… Хотя мне докладывали, что он интересуется тобой, а однажды вас видели вместе на каком-то гулянии. Вы разговаривали! Это не лезло ни в какие ворота!… А потом, потом я узнал и твои чувства к нему.

— Но… — я запнулась, не справившись с накатившей волной смущения.

— Ну-у, раскалилась, как чугунная сковорода, — старик закряхтел, веселясь. — Полно, у тебя на лице все написано, чего уж темнить… Только я сразу понял, что ты от макушки до пят Китчестер. А наша гордость не позволяет нам связывать себя узами со всяким отребьем. Какой бы ни был Дамьян хороший делец, но он — самая дурная партия. Он — блудливый кот, мерзавец и плебей, он не достоин тебя. Так думала ты тогда, так думаешь и сейчас. И если бы не Китчестер я был бы на твоей стороне. Но Китчестер все изменил…

— Вы ошибаетесь, я не думаю так. Я совсем так не думаю! — мой голос дрогнул и сорвался на визг. Мне стало стыдно. До слез стыдно.

— Я вижу тебя насквозь, Роби. Ты маешься от того, что Дамьян такой, какой есть. Ты маешься, потому что не в силах решить — остаться верной своему благоразумию или же попрать гордость и достоинство, доставшиеся тебе от предков, и вступить в брак с недостойным человеком… Я предугадывал, что так и будет. Ты откажешь ему и, если тебя ничто не будет здесь держать, уедешь. Дамьяну пришлось бы выбирать: ты или Китчестер. Честно скажу, тогда я даже не догадывался, какой выбор сделает мальчишка. Но разве я мог рисковать? Разве мог положиться на судьбу, когда уже однажды совершил роковую ошибку?! Я должен был думать о будущем Китчестера! Я уже стар, болен и стою на краю могилы, у меня нет времени на сантименты…В моем положении все средства хороши! Мне надо было во что бы то ни стало сделать так, чтобы вы оба оказались связаны друг с другом и с Китчестером… Теперь ты понимаешь, почему я вписал тебя в завещание? Я хотел поймать двух зайцев сразу: удержать тебя здесь, тогда Дамьян получил бы и тебя, и Китчестер; и хотел загладить свою вину перед тобой и… сыном, — ведь ты любишь этого поганца, а я своим решением не оставил бы тебе выбора, тебе пришлось бы выйти за него!

— Неплохо вы все продумали, — усмехнулась я, когда он закончил говорить и, весь как-то съежившись, ожидал моего ответа. — Я понимала, что вы неспроста затеяли эту шараду с наследством. И потом, вы как-то обронили фразу, что я, возможно, скажу вам "спасибо" за вашу настойчивость… После этого я могла бы давным-давно догадаться обо всем.

— Ты сердишься на меня?

— Не думаю, что вас действительно волнуют мои чувства. Единственное, что вас заботит, так это Китчестер. Ради него вы готовы пренебречь даже собственной гордостью и доверить вашу главную драгоценность такому недостойному типу как Дамьян — "черной кости", нищему заморышу, отребью, с каким род Китчестеров не должен иметь ничего общего… Я оказалась пешкой в ваших руках, средством, с помощью которого вы хотели добиться своего. Как же вы похоже с леди Редлифф в этом! Но, что же говорить, вы ведь Китчестеры! Что для вас люди, родные или чужие? Всего лишь средство… Ими можно управлять, помыкать, пренебрегать или же жертвовать, если что-то пойдет не так, как планировалось… Вы знали, на что обрекаете меня. И когда на меня напали в башне, вы прекрасно поняли из-за чего. Но даже это не остановило вас. Считая виновным Дамьяна, вы, вопреки этому, защищали его, твердили о глупой шутке, успокаивали меня — и все лишь потому, что вы думали о будущем Китчестера! А теперь погибла Сибил! Будь он проклят, будь проклят ваш бесценный Китчестер!

Во рту появился вкус горечи, горло пересохло, будто я целый день бродила по пустыне под палящим солнцем.

— Но я не знал… я не предполагал, что все обернется таким безобразием! Ты должна верить мне, Роби. Я не думал, что Дамьян… или кто-то другой зайдет так далеко, чтобы завладеть замком. Теперь я уже ничего не понимаю! Я считал, что это проделки Дамьяна, что он хочет напугать тебя, но не навредить! Ведь я вижу — он неравнодушен к тебе! Но эта наглая выходка, это убийство! Оно все меняет! Если это не мальчишка, а я не верю, что он мог ошибиться, то кто? И потом, он отказался от Китчестера, пошел на принцип — это доказывает его невиновность… Но кто убийца?! Только не эти душегубы с болот! Чушь… Враки чистой воды…

— Но вы позволили обвинить и судить их! Для вас это было облегчением, потому что "грязное белье" осталось не переворошенным! А Китчестер не подвергся оскорблению!

Старик хмыкнул и едва заметно покачал головой. Крупная капля пота скатилась со лба по виску, на миг зависла на скуле, затем упала на морщинистую шею и скрылась под фланелевым воротником.

— И все же вы ошиблись, — более спокойным тоном сказала я. — Я не такая как вы. Возможно, во мне есть что-то от Китчестеров, как-никак мы одна кровь. Но я другая.

— Да, в тебе есть душа, — устало просипел дед. — Невинная и бескорыстная. Дамьян разглядел ее и возжелал больше, чем груду никчемных камней. Наверное, он прав. Я же остался один на один с этим древним монстром. Китчестер умрет вместе со мной.

Наступило молчание. Старик напрягся, вновь закрыв глаза, будто прислушивался к отголоску своих слов, не совсем понимая, что только что произнес. Силы его давно иссякли. Ему все тяжелее давалось бодрствование и, по-видимому, хотелось только одного — забыться.