Сычев К. В. - Роман Молодой

– Славный князь! – крикнул спускавшийся по лестнице воевода. – Сюда идет огромное войско! Возможно, это лютые враги!

– Готовьтесь к обороне, Влад Изборович! – ответил своим зычным голосом князь Роман. – А я сейчас залезу на стену и сам посмотрю на врагов!

Он недолго вглядывался в даль: примерно в двух верстах, со стороны Киева, по берегу Десны, скакали вооруженные всадники. – Так это – литовцы! – прищурился Роман Молодой. – Я вижу литовские доспехи и…Неужели мои глаза затуманились и помутнели? Да там сам Витовт, наш славный господин! Эй, мои люди! – крикнул он, улыбаясь. – У нас великая радость! Сам могучий Витовт…с каким-то князем приближаются к нашей крепости! Трубите во все трубы и пошире открывайте ворота! И бегите скорей, мои верные люди, к Бобко Яричу, чтобы он как можно быстрей накрыл пиршественные столы! Да выкатывайте бочонки с добрым вином, пивом и медовухой! Слава могучему Витовту!

Великий литовский князь Витовт медленно ехал, гордо держа свою красивую голову, увенчанную богатой, подбитой черной куницей шапкой. Рядом с ним скакал другой литовский князь: рослый, мрачный и совершенно седой. Витовт, со своими седоватыми волосами, казался намного моложе его. Встречавший неожиданных гостей князь Роман не удержался от возгласа изумления. – Это ты, Андрей Ольгердыч! – крикнул он, ликуя. – Слава тебе, Господи, что ты жив и свободен!

Витовт слез с коня и отдал его поводья слуге. – Прими же хлеб-соль, наш славный господин! – весело сказал по-литовски князь Роман, подталкивая перед собой бояр, державших два подноса, на одном из которых стоял хлебный каравай с солонкой, а на другом – серебряные графин и чаша с вином.

Отведав хлеба-соли и отпив из чаши немного вина, Витовт передал сосуд с крепким напитком князю Андрею, а сам подошел к своему черниговскому наместнику, обнял его и, по русскому обычаю, трижды поцеловал.

– Я вижу, Роман, – весело сказал он, – полный порядок в твоей земле и хорошее правление! Я знаю и о твоей поездке к мудрому царю Тохтамышу! Ты правильно поступил! А я еще зимой вызволил из плена нашего славного Андреаса. Я не один год уговаривал Ягайлу, чтобы он выпустил нашего общего друга. Но польский король согласился с моими просьбами только после того как меня поддержали другие князья! Потом я пожаловал Андреасу грамоту на владение Псковом. Но он там долго не задержался, потому как псковичи слезно упросили оставить у них князем его сына Ивана…И вот наш Андреус у тебя в гостях…

– Мы только что прогнали из Киева моего брата Владимира! – буркнул недовольный князь Андрей. – И объявили великим киевским князем Скиргайлу!

– Это надо было сделать, брат! – кивнул головой Витовт. – Сам Ягайла принял решение насчет Киева…И мне не хотелось с ним ссориться. Тогда ты просидел бы в его плену до конца жизни…Но нам не пришлось прогонять Владимира из Киева. Как только мы взяли Овруч и Житомир, он бежал, словно заяц! А к чему было бежать? Разве я не дал бы ему какой-нибудь удел?

– А как там Подолия? – спросил князь Роман. – Там еще стоят польские полки Ягайлы?

– Они ушли оттуда совсем недавно, весной, – улыбнулся великий литовский князь, – но оставилм там своих наместников, чтобы не вернулся Федор Кориатыч. Пусть теперь он сам едет к Ягайле и просит его милости!

– А теперь, славные господа, прошу в мой терем! – сказал, разведя руки, Роман Михайлович. – У меня уже накрыты для вас пиршественные столы!

Два дня прожили в Чернигове великий князь Витовт с Андреем Ольгердовичем. Они и их полутысячный конный отряд хорошо отдохнули от дальней дороги. Князь Роман пригласил своих высоких гостей на медвежью охоту, которой славился древний город, и Витовт с радостью лично поразил рогатиной крупного зверя.

– Хорошо у тебя, Роман, – сказал великий литовский князь на прощание, – но мне пора в Вильно. Нам предстоит жестокая война с немецкими крестоносцами! А вот Андреас поедет в Брянск, чтобы встретиться с братом Дмитрием и поговорить о предстоящей войне!

– А как же я, мой господин? – молвил князь Роман. – Неужели тебе не нужны мои воины?

– Тебе надо заниматься городскими делами, Роман, – улыбнулся великий князь, – и я обещал, что больше не вызову твоих людей на войну! Ты уже немолод, чтобы сражаться с жестокими врагами! Для этого у меня есть молодые князья и воины! А ты и здесь приносишь огромную пользу! Да хранит тебя Господь!

ГЛАВА 10

ГНЕВ ВАСИЛИЯ МОСКОВСКОГО

– Вот какие полезные ваши советы! – молвил рассерженный Василий Дмитриевич Московский, открывая очередной боярский совет. – Еще тогда следовало задержать всех недобрых братьев! Зачем мы пожалели этих лютых врагов?

– Разве кто знал, что так получится? – пробормотал, вставая, боярин Симеон Васильевич. – Хотелось все решить без насилия…

Бояре загудели, заволновались, заспорили.

Великий князь, багровый от ярости, сидел в своем большом кресле и, опустив голову, слушал их речи.

6 мая 1394 года скончался бывший великий нижегородский и суздальский князь Борис Константинович, находившийся, на самом деле, в заключении. Его скромно похоронили в Суздале, и великий князь Василий Московский рассчитывал на покорность сыновей покойного, Василия и Симеона. Однако те, выждав удобное время, неожиданно сбежали в Орду к хану Тохтамышу – просить для себя «вотчин», захваченных Москвой.

Василий Московский был возмущен, узнав об их бегстве, снарядил погоню, но было уже поздно. Теперь он лихорадочно думал о том, как поступит ордынский хан.

– Неужели эти непокорные злодеи сумеют уговорить хитроумного царя? – рассуждал он про себя. – Тогда опять придется растрачивать серебро…Совсем меня разорят! Только что понесли такие расходы на свадьбу, а теперь новая беда…

Совсем недавно, 14 июня, великий князь отдал свою сестру Марию за вдового литовского князя Лугвения. Последний прибыл из Новгорода с весьма скромными дарами, упрашивая великого князя Василия разрешить этот брак. Посоветовавшись с боярами, поговорив с сестрой, Василий Дмитриевич согласился. – Зачем отказывать этому Лугвению? – рассудили бояре. – Он – достаточно родовитый князь, сын самого покойного Ольгерда и, к тому же, православный христианин! Нам неизвестна воля Господа, а может он станет великим князем или каким-нибудь важным вельможей? И вы будете родственниками!

Свадьба игралась пышно, богато. Великий князь не хотел «ударить лицом в грязь» и ничего не пожалел для своей сестры, которая с радостью выходила замуж за красивого стройного литовца. Сама же она сидела, одетая в белоснежную льняную тунику, обшитую жемчугами, счастливая, раскрасневшаяся. Великий князь глядел на нее, полноватую, некрасивую, светившуюся радостью, и улыбался. – Теперь моя добрая Мария не засидится в девках! – думал он. – Зачем лишать ее нужного счастья? Пусть жених – не юноша, а зрелый муж, зато всю свою страстную любовь отдаст моей сестрице!