Добрая фея короля Карла - Владимир Васильевич Москалев

– Идем в дом. И знай, старая Урсула в таких вещах не обманывает.

Часть первая

Приговор

Глава 1

Рыцарь и ведьма

Высокий красно-пегий мерин ровной рысью шел по Реннской дороге из Лаваля в сторону Шартра. Человек, сидящий в седле, – светловолосый, нестарый еще мужчина лет двадцати восьми – тридцати, без усов и без бороды. С виду красавец, из тех, которых женщины не пропускают. Сидит ровно, уверенно, ноги в длинных стременах. Голова обнажена – шлем приторочен к седлу; поверх гамбизона[7] обычная боевая двухкольцевая кольчуга, на ногах поножи из вываренных кожаных полос, прочно скрепленных пеньковыми веревками, руки защищены такими же наручами. За спину у всадника закинут щит, из-под которого виден колчан со стрелами, на правом плече висит лук, у бедра – кинжал, с левого боку – меч. А поперек седла лежит булава – грозное оружие в руках того, кто умеет им владеть. Длиной она около двух футов, ремнем крепится к руке, на другом конце – лезвия остриями наружу. Таково вооружение этого рыцаря, странствующего без оруженосца. По всему видно, он был готов к нападению разбойников, в том числе и рутьеров, которые, однако, в этих местах пока не появлялись.

Было начало июня 1363 года. Теплый май внезапно сменился холодами: вот уже третий день с Атлантики упорно дул пронизывающий ветер, гоня по небу караваны угрюмых туч.

Наезженная дорога шириной в несколько футов шла из Лаваля стрелой; вглядевшись вдаль, всадник увидел, что за взгорьем стрела кончается, тракт резко уходит в сторону. Сам холм порос вереском, травой, дальше темной полосой тянется Майеннский лес; название свое он получил от реки, на которой стоит Лаваль. Сама река осталась позади, ее давно не видно, но легко угадать, что она недалеко: видна деревня, до нее около мили.

Всадник остановился, устремил взгляд в том направлении. Но не деревня привлекла его внимание, а то, что происходило рядом с ней. Какой-то человек бежал к лесу. Далеко, однако, до него. Почему же он не идет, а бежит? Разгадка пришла быстро: значит, страх гонит его, а лес – единственное место, где можно спастись.

Держа в руке поводья, всадник размышлял. Какая же опасность таилась в деревне? Пожар? Но не видно дыма. Наводнение? Тоже отпадает. Неужели наемники? Но откуда они здесь? Их банды бесчинствуют в Лангедоке, Оверни, Форезе, но не в графстве Мэн. Что же в таком случае гонит беднягу?

Беглец тем временем, круто изменив направление, помчался к дороге. Но, черт возьми, это еще дальше, нежели лес! И если он рассчитывает найти прибежище именно здесь, значит, у него есть к тому причины. Какие же? Защитника увидел он! К нему он спешит, спотыкаясь, падая и вновь вставая. Раз так, надо прийти ему на помощь. И всадник, дав шпоры коню, помчался навстречу человеку.

Но вдруг он резко осадил коня. Перед ним женщина! Шагов десять уже разделяло их, как вдруг она вскричала, с мольбой протягивая к нему руки:

– Спаси меня, рыцарь! За мной гонятся! Ведь ты давал обет… Они убьют меня… хуже, сожгут на костре!

И тут всадник увидел летящих к нему двух конных. Видно было, как они натягивают луки. Вступать с ними в схватку в таких условиях не имело смысла. Решение нашлось быстро.

– Живо прыгай на лошадь позади меня!

– На круп?.. – растерялась женщина. – Но как?.. Я не смогу.

– Давай руку! Другую! Да отрывай же ноги от земли, тебя будто прибили к ней; еще миг – и не гвоздем, стрелой прибьют. Ну же! Вот так, молодец! А теперь крепко держись за меня, красавица, мы полетим как ветер!

И сию же минуту просвистели в воздухе две стрелы. Вовремя конь рванул с места, промедли он самую малость – два мертвеца свалились бы на землю. Вместо этого всадник с «красавицей» что есть духу устремился к лесу. Спасение только там: дорога несет смерть, лес – дарит жизнь. Преследователи повернули и помчались вдогонку. Луки они пока убрали; теперь все внимание поводьям и неожиданному противнику, увозившему их добычу.

Конь шел быстро; для такого жеребца перейти с рыси на галоп – пара пустяков. Да и вес на спине не слишком большой: женщина худая, невысокого роста; седок тоже не отличался солидными габаритами.

И вот он, подлесок, – первое убежище, за ним густой кустарник, и уже дальше лес – где реже, где гуще. Трудно скрыться, сидя вдвоем на одной лошади, в таком лесу; десять против одного, что догонит стрела – не слева, так справа, не одного, так другого. И всадник выбрал верную тактику: развернувшись, укрылся в густом кустарнике. Женщине он приказал спрыгнуть на землю, сам стал смотреть вперед, снимая с плеча лук. Удобная позиция: хорошо видно врага, в то время как сам ты ему не виден. Вылетит стрела – и не поймешь сразу, где притаился стрелок.

И тут показались преследователи. Осторожно, с опаской глядя вглубь леса и одновременно озираясь по сторонам, оба в нерешительности остановились меж двух деревьев. Неизвестность пугала, советовала повернуть обратно, но воинская дисциплина требовала исполнить долг. Неспешно, держа наготове луки, они тронули лошадей. Стремительно, со свистом вылетела из кустов стрела и поразила одного из них. Глухо вскрикнув, он свалился на землю. Второй немедленно предпринял то, что на его месте, пожалуй, не замедлил бы сделать каждый: повернул коня, собираясь убраться отсюда подобру-поздорову; но не успел: сзади его быстро настигал тот, за кем они гнались. Солдат обернулся и от неожиданности забыл даже про свой лук: на него летел рыцарь с булавой в руке. Надо принимать бой. Но как увернуться от диковинного оружия? Такому бою, считай, никто не обучен. Можно увидеть, когда и куда летит клинок меча, хватает доли мгновения, чтобы отразить удар. Но как будет бить булава? Страшное оружие! И воин, впустую махнув мечом, пропустил удар: короткое стальное лезвие обрушилось ему на голову, затем на шею… и еще раз. Брызнула кровь. Зашатавшись, он повалился на бок, но всадник не дал ему упасть: сначала схватил поводья лошади, чтобы не убежала. Так и подъехал к кустам, где ожидала его незнакомка, – ведя в поводу каурого жеребца. Остановившись, спешился.

Какое-то время они в молчании глядели друг на друга: он – почти без интереса, она – с восхищением, выразившимся в признательности:

– Благодарю тебя, всадник. Но давай уедем отсюда: они могут выслать других верховых.

Последовало возражение:

– Никто и