Джоанна Мэйкпис - Интриги королевского двора

— Вы удобно устроились здесь? Надеюсь, у вас есть достойная компаньонка?

— Да, это моя горничная Мэри Скроггинс.

— Которая стережет вас подобно дракону.

— И ей, и мистеру Олсопу всецело доверяет мой отец.

— Сэр Гай Джарвис? Не он ли был любимцем покойного короля?

— Мой отец служил покойному королю Ричарду еще в те времена, когда тот был герцогом Глостерским… — осторожно объяснила Энн.

— И преданно сражался бок о бок с ним при Редмуре?

— Да. — Она прикусила губу. — Смею вас уверить, он заплатил все пени и принес присягу нынешнему монарху. Отец был рад узнать, что мне предстоит служить ее величеству королеве.

— Поверьте, мистрис Энн, я желаю вам только добра и потому хочу предупредить: фрейлины, которым известно, кто ваши родители, будут относиться к вам враждебно. При дворе процветает зависть, и, если вы получите особые привилегии, вас попытаются опорочить в глазах королевы. Постарайтесь достойно отражать язвительные реплики, но не забывайте о тактичности.

Переведя дыхание, Энн улыбнулась ему.

— Благодарю вас за заботу и предупреждение, сэр. Обо всем этом я подумала еще до отъезда из Нортгемптоншира.

— Доверьтесь мне, мистрис, и я приду к вам на помощь, если понадобится. — Склонившись, Хильярд поцеловал ее ладонь. Энн вздрогнула, отдернула руку, кивнула и исчезла за дверью. Из коридора до нее донесся низкий мужской смешок. Вспыхнув, Энн повернулась и увидела перед собой хрупкую, худенькую девочку, совсем ребенка. Незнакомка тоже смеялась, запрокинув голову, — очевидно, словам Ричарда Олларда, который стоял перед ней, задорно подбоченившись. Заметив Энн, он улыбнулся.

Энн во все глаза уставилась на незнакомку, догадавшись, что это и есть леди Филиппа Телфорд. Она оказалась такой прелестной, что Энн ощутила минутный укол зависти. От смеха роскошные каштановые волосы Филиппы рассыпались по плечам, свисая до пояса из-под простого льняного чепца. Она производила впечатление неземного существа, эльфа из волшебной сказки, в ее волосах вспыхивали почти красные пряди, придавая им удивительную красоту. Отсмеявшись, леди Филиппа повернула к Энн маленькое личико в форме сердечка, с тонким носом и пухлыми, чувственно изогнутыми губами. Ее глаза под светлыми бровями, полуприкрытые тяжелыми веками, вдруг широко открылись, и оказалось, что они имеют необычный голубовато-зеленый, почти аквамариновый оттенок. Энн вспомнила рассказы матери об удивительной красоте леди Телфорд и поняла, что дочь унаследовала ее. Филиппа широко развела руки в стороны, приоткрыла рот, и ее личико стало совсем детским.

— Ты и есть Энн Джарвис? О, как мне не терпелось увидеться с тобой! Отец так много рассказывал о дружбе с твоим отцом… Энн, мы ведь подружимся, правда? — И она порывисто бросилась к Энн и обняла ее.

Филиппа говорила с едва заметным французским акцентом, ее голос был певучим и музыкальным, и Энн сразу поняла, что такую прелестную девушку ни за что не пропустят придворные ловеласы. Ее минутная зависть угасла так же быстро, как и возникла. Энн поспешно переглянулась с Ричардом, который добродушно усмехался, и крепко обняла Филиппу в ответ.

— Да, леди Филиппа, я Энн Джарвис, и я рада, что вы добрались до Лондона благополучно. Вижу, мой слуга Дикон Олсоп уже представился вам…

— Энн, зовите меня просто Пиппой, как мама с папой. Да, я уже познакомилась с Диконом — он был во дворе, когда мы прибыли. Какой огромный этот дворец! Его не сравнить с домом герцогини Бургундской в Малине, — защебетала девушка. — Я думала, нам ни за что не найти мою комнату. Но мистер Дикон пришел к нам на помощь и донес вещи.

— Моя служанка Мэри, похоже, ушла на кухню. А где ваша горничная?

— Увы, Луиза испугалась, едва увидела море. К тому же в пути она захворала, и мне пришлось оставить ее в монастыре в Брюгге. — Филиппа пожала плечами. — Впрочем, это даже к лучшему. От нее было бы больше хлопот, чем пользы, понимаешь?

Энн кивнула, чувствуя, что гостья неплохо разбирается в жизни и людях. Пожалуй, она без труда найдет себе мужа.

— Моя горничная Мэри Скроггинс будет только рада прислуживать и вам, — заверила она.

— Я могу сама одеваться и причесываться, трудно только зашнуровывать платья на спине. — В аквамариновых глазах блеснули искры. — В последнее время нам жилось нелегко, после Редмура папе пришлось отправиться в изгнание, да еще эта болезнь… мама так переживает за него! — Губы девочки задрожали. — Мне было жаль покидать Малин, но мама настояла.

Судя по всему, расставание с родными далось Филиппе нелегко. Дверь открылась, вошла Мэри Скроггинс и почти неприлично уставилась на гостью.

— Простите, мистрис Энн, я ходила на кухню. Там мне и сказали, что ваша аудиенция уже закончилась.

Улыбаясь, Филиппа спросила:

— Это и есть Мэри? Не согласитесь ли вы помогать мне? — Такая простота мгновенно покорила горничную, и та согласно закивала.

— Леди Филиппа только что приехала, — поспешила объяснить Энн. — Ее горничная заболела и осталась в Брюгге.

Мэри вежливо присела. Энн знаками объяснила Ричарду, что хочет поговорить с ним наедине. Выходя, она слышала, как Филиппа весело болтает с Мэри, начавшей разбирать ее вещи.

— Неужели она прибыла сюда совсем одна? — спросила Энн.

— Ее сопровождал только слуга из монастыря, — объяснил Ричард, и Энн нахмурилась. — Я слышал, отец Филиппы заболел воспалением легких. К тому же из-за стесненности в средствах отправить с дочерью он смог всего одного стражника, но в Брюгге тот сбежал. Дальнейший путь Филиппа проделала в обществе монахинь из Олдгейта. Увидев ее во дворе, я не мог не предложить ей помощь.

— Стало быть, здесь она совсем одна. — Энн вздохнула.

— Думаю, скоро у нее появятся друзья. Обаятельная девочка, не правда ли?

Энн недовольно поджала губы, и, заметив это, Ричард широко улыбнулся. Энн покраснела и снова вздохнула.

— Бедное дитя, должно быть, в дороге она совсем измучилась. Она наверняка тоскует по дому и близким и тревожится за отца.

— Ей не обойтись без вашей помощи, — кивнул Ричард.

— Вы говорили, что знакомы с ее родителями. Она вас не узнала?

— Пока нет, но если узнает, то может проговориться.

Энн кивнула, задумчиво сжав губы.

— Значит, лучше, если она будет считать вас моим слугой. Кажется, она слишком болтлива, — с сомнением заметила Энн.

— Когда я видел ее, она еще сидела на материнских коленях. Сомневаюсь, что она меня вспомнит. Дети редко обращают внимание на гостей.

— Как вы думаете… — Энн огляделась, убедилась, что пажей нет поблизости, и тихо продолжила: — Ей известно, что ее отец состоит в переписке с врагами короля?