Мэри Кингслей - Маскарад

Она снова холодно посмотрела на него.

– Но я была у себя во дворце, Квентин. И виконт тоже был дома. Как ты думаешь, кто тебе поверит?

Мужчина, по-прежнему стоявший, скрестив руки на груди, отвел глаза, отчаянно пытаясь найти подходящие на данный момент слова. Именно Гонория разработала весь этот план, именно она имела причины запустить его в действие. Однако он, и никто другой, взял на себя самую рискованную часть этого плана. Он организовал все так, как оно произошло, он подкупал наемных убийц, свидетелей, стражников и чиновников. Именно его лицо все они запомнили, и именно ему придется отвечать, если станет, известна правда об этой истории. Хотя у него имеется один очень веский аргумент.

Квентин бросил взгляд на виконтессу и заметил, что она смотрит на него с насмешкой и плохо скрываемым торжеством. Это настолько разозлило его, что он с трудом сдержался, чтобы не выплеснуть ей в лицо то, что вполне могло бы смешать ее с грязью, но в последний момент удержался. Он сделает это позже, такой информацией разбрасываться не стоит.

– Ну что ж, – наконец произнес он. – Похоже, нам не обойтись друг без друга. Ты можешь многое сделать для меня, а я – для тебя, дорогая.

Гонория, прищурившись, посмотрела на него и не удержалась от язвительной реплики:

– Все, что ты для меня пока сделал, так это позволил актеришке улизнуть невредимым.

– Ненадолго, любовь моя, ненадолго. Я разыщу его. – Квентин выпрямился и медленно двинулся к женщине. – А когда я найду его, я о нем позабочусь, ради твоего спокойствия. Это я обещаю.

– Но ты не выполнил уже одно свое обещание, Квентин.

– Разве? – Теперь он стоял прямо перед виконтессой. Положив ладони ей на плечи, он нежно провел пальцами по ее бархатной коже, прикоснулся к женскому подбородку. – К кому, кроме меня, ты можешь обратиться, любовь моя? Кому еще ты сможешь так доверять и не бояться, что твои тайны станут, известны посторонним? Я нужен тебе.

В глазах Гонории еще мерцала угроза.

– Мы с тобой в одной лодке, любимая.

– В следующий раз не расстраивай меня, Квентин, – тихонько мурлыкнула она и обвила руками его шею. – Я хочу, чтобы актеришка умер.

– Его поймают и повесят, обещаю тебе. Женщина резко рассмеялась:

– Мне нравится, когда ты так говоришь! – В следующее мгновение она прижалась к нему всем телом и впилась в его губы своими.

«Неплохо, – подумал Квентин, целуя виконтессу, – тигрица приручена» Он подхватил виконтессу на руки и понес к кровати. Там, наконец, оторвавшись от женских губ, он повалил любовницу на мягкую перину, упал на нее сверху, одной рукой начал торопливо задирать на ней пеньюар, а другой резко раздвинул ей ноги широко в стороны, спеша закрепить примирение привычным способом. Эта аристократка вновь принадлежит только ему, и только он обладает подлинной властью над ее телом; Чувствуя, как при первых его движениях женские пальцы с силой впились ему в спину, Квентин вновь подумал: действительно неплохо.

ГЛАВА 6

Казалось, эта ночь никогда не кончится. Бланш тащилась, едва переставляя ноги, вслед за Саймоном, не совсем понимая, где она находится и что она делает. Скажи ей кто-нибудь пару дней назад, что она будет путешествовать по дорогам Англии в компании с бродячим актером, который к тому же является беглым преступником, Бланш засмеялась бы этому человеку в лицо. Ее ожидала впереди размеренная и, в общем-то, скучная жизнь, когда другие люди распоряжались бы ее временем, указывали бы ей, как жить и что делать. И вот все изменилось в одночасье. Правда, в действительности приключения, оказывается, доставляют значительно больше неудобств, чем она думала.

– Скоро придем, – сказал Саймон, и это были едва ли не первые слова, которые он произнес за целый день.

Он сегодня у них выдался тяжелым, как, впрочем, и вчерашний. Теперь беглецы пробирались вдоль дороги, через кусты и густые заросли, изредка бросая взгляды на красивый дом, возвышавшийся на холме неподалеку. Башенки, украшавшие фасад здания, живописно выделялись на фоне голубого неба. А чуть подальше неторопливо катила свои воды Темза. При малейших признаках погони Бланш и Саймон скрывались в придорожных зарослях и упорно шли вперед, стараясь не обращать внимания на ссадины и царапины, которыми их награждали колючие ветви. Бланш неплохо разбиралась в растениях, а Саймон, как, оказалось, очень умело лазал по чужим амбарам, поэтому они не голодали. Но пищи этой было явно недостаточно. Теперь все шло к тому, что им придется провести еще одну ночь под открытым небом, – мысль об этом приводила девушку в ужас. Порой у нее появлялось желание бросить все, возвратиться в Лондон, и будь что будет! Но она тут же понимала, что это невозможно. Слишком поздно.

– Ты знаешь, где мы находимся? – спросила Бланш, задыхаясь от долгой ходьбы.

– Да. – Саймон, в отличие от нее, похоже, не чувствовал усталости. – Я думаю, мы где-то недалеко от Дартфорда. Изредка мы ходили по этой дороге, но обычно старались в Кент не забредать. Однако, если я прав… Ты веришь мне?

Бланш, не ожидавшая последнего вопроса, посмотрела на спутника и, практически не задумываясь, ответила:

– Нет.

– Нет? – Он схватился за сердце. – Мадам, ваше недоверие меня ранит.

– Будь любезен, прекрати балагурить. Я устала, хочу, есть и вообще…

– Знаю, – мягко произнес Саймон. – Сегодня был тяжелый день, но скоро он закончится.

– О Господи! Еще одна ночь в лесу! – в отчаянии проговорила Бланш.

– Может, и нет. – Внезапно на дороге раздался стук копыт, Саймон схватил девушку за руку и потянул под ближайшее дерево. Через мгновение мимо промчался одинокий всадник, который то ли не заметил путников, то ли не счел необходимым обращать внимание на путешественников, застигнутых на дороге темнотой.

– Если я прав, – снова подал голос Саймон, – то впереди должен находиться постоялый двор. Я знаком с хозяином.

– Вы познакомились в Ньюгейтской тюрьме?

– Принцесса, это бестактность. Нет, просто одно время он играл на сцене, но потом женился, и его жена решила, что такая жизнь не для нее. По некоторым причинам, ей показалось, что актерская работа недостаточно прибыльна, – Саймон улыбнулся. – Вот, еще одно доказательство того, что не надо жениться. Семья лишает человека свободы.

– Интересно, сколько женщин пыталось лишить тебя свободы?

– Больше, чем ты думаешь, принцесса.

– Мне их жалко. Он пожал плечами.

– Ну, тебе ведь и не предлагают.

Бланш едва не задохнулась от возмущения. С трудом, переведя дыхание, она все-таки пришла к заключению, что обижаться на его реплики глупо. В конце концов, о каких-то отношениях между ними все равно не может быть речи. Оставив его реплику без ответа, она только сказала: