Барбара Картленд - Дьявольское наваждение

Идя под руку с Джейн, герцог чувствовал на себе взгляд Кейна Хорна, исполненный злобы и еще чего-то неприятного, о чем герцог предпочел бы не думать.

Только у самой двери герцог обернулся и произнес:

— До свидания, Хорн. Увидимся в субботу.

Талбот и Джейн рука об руку дошли до парадного входа.

— Нам с вами никак не удается поговорить. — Герцог остановился. Джейн подняла глаза и кротко взглянула на него.

— Я давно хотела показать вам мою гостиную, — негромко произнесла она. — Может быть, там?..

— Плохо, что я не узнал о такой возможности раньше, — ответил герцог. — Но я уже договорился с врачом о встрече я не могу задерживать его — он очень занятой человек!

— Понимаю, — вздохнула Джейн. — Жаль — я хотела бы обсудить с вами многое.

— Жаль, — повторил герцог. — Впрочем, я позабочусь, чтобы в замке у нас таких возможностей было предо» статочно.

У дверей герцога встречали два лакея и дворецкий. Герцог поднес к губам руку Джейн и произнес:

— До свидания, Джейн. Простите меня за грубость, но я не могу остаться.

— Я знаю, — ответила девушка. — Я с нетерпением стану ждать субботы.

Герцог сел в экипаж и взял поводья. Рядом с ним устроился лакей, а на запятках оказался Росс. Когда экипаж отъезжал, Джейн помахала герцогу, и он помахал ей в ответ.

В присутствии лакея разговор был невозможен, и герцог с Россом молчали. Однако, едва добравшись до замка, герцог быстро прошел к себе в комнату, куда последовал за ним Росс.

Комната была великолепна — на стенах висели фамильные портреты Мак-Кэронов. Росс запер дверь, и герцог, едва дождавшись, пока щелкнет замок, спросил:

— Ты что-нибудь выяснил?

— Да, ваша светлость. Слуги нашли тапочку мисс Джиованны.

— Как ты узнал?

— Меня спросили, почему карета» когда вы уезжали, остановилась между домом и воротами.

Герцог застыл.

— Откуда ты знаешь?

— Один из стражников на воротах пошел погулять — может, с собакой, а может, он сам такой ушлый.

— Ну! — торопил Росса герцог.

— Он увидел фонарь кареты и понял, что она остановилась. Вот меня и спросили, в чем было дело.

— Кто спросил?

— Какой-то странный парень, вроде иностранец.

— Иностранец?! — изумился герцог.

— Тогда его самого в доме не было, ваша светлость.

Он приехал позже, с этим мистером Хорном.

Герцог молчал, и Росс продолжил:

— Когда он меня спросил, я сказал, что вашей светлости стало совсем плохо, и вы вышли из кареты, чтобы не пачкать внутри.

Герцог чуть улыбнулся. У Росса всегда был готов ответ на любой вопрос — камердинер гордился собственным хитроумием.

Герцога тем не менее новости взволновали.

— Что он еще сказал?

— Больше ничего. О тапочке рассказал мне не он, но об этой находке знают все в доме. Я перекинулся словечком с одной девчонкой, так она сказала, что после нашего отъезда поднялся страшный шум, вроде что-то пропало.

Она все смеялась, повторяла про найденную тапочку — прямо как в сказке про Золушку.

— А иностранец не говорил больше ничего? — спросил герцог.

Росс покачал головой:

— Нет, но я думаю, он все знает. Настырный парень.

Он на меня так смотрел, вроде ждал, что я брякну какую-нибудь глупость и можно будет пырнуть меня стилетом.

— Так он итальянец? — предположил герцог.

— Может, и итальянец. Не знаю. Но по-английски он хорошо говорит.

Герцог вздохнул.

— Теперь нам придется тщательно укрыть где-нибудь мисс Джиованну, Росс, — заключил он.

— Где, ваша светлость?

— Хотел бы я знать, — ухмыльнулся герцог, вышел из комнаты и отправился к Джиованне.

Она уже не сидела в кресле под неусыпным присмотром миссис Сазерленд, но стояла у открытого окна, наслаждаясь видом. Экономка, занимавшаяся шитьем, встала, увидев герцога.

— Я вернулся, — сообщил герцог.

Джиованна, увидев его, радостно вскрикнула.

— Я не думала, что вы так быстро. Все… все в порядке?

Герцог понимал, что этот вопрос очень важен для нее, поэтому, когда миссис Сазерленд вышла и закрыла за собой дверь, он предложил:

— Присядьте, Джиованна. Нам надо поговорить.

У камина стояла софа. Когда девушка шагнула к ней, герцог обратил внимание, что Джиованна одета в голубую шерстяную кофту и юбку из шотландки цветов клана Мак-Кэронов.

Джиованна все еще была очень худа, ее талию! можно было обхватить двумя пальцами, но различную одежду шотландских девушек любого сословия она носила с таким изяществом, что герцог каждый раз поражался.

Девушка опустилась на софу, и герцог впервые заметил, что глаза у Джиованны нефритового цвета, словно чистый ручей, в котором плещутся золотые рыбки.

Она тревожно посмотрела на герцога и сказала:

— Что-то случилось. Вы выглядите взволнованным.

— Я обеспокоен тем, что в Далбет-Хаусе нашли одну вашу тапочку.

— Как глупо с моей стороны! — воскликнула Джиованна. — Где они ее нашли?

— На аллее.

— Но ведь теперь… они знают, что я не утонула… а я так надеялась на это! Вам что-нибудь сказали?

— Нет, просто Росс переговорил с одной служанкой и выяснил, что после вашего исчезновения в доме начался переполох.

— Наверное, всем уже известно, где я, — словно про себя, тихо произнесла Джиованна.

— Скольких вы знаете в лицо? — спросил герцог.

— Только пожилую служанку, которая приносила мне еду… и уносила, будто я отказывалась есть.

Джиованна впервые говорила начистоту, и герцог внимательно слушал ее, не перебивая. Помолчав, она продолжала:

— Они все думали, что я… сумасшедшая. Когда меня заперли в комнате на верхнем этаже, в которой больше никто не жил, я сначала пыталась звать на помощь.

При этих словах Джиованна застонала и закрыла лицо руками.

— Это все закончилось, — тихо произнес герцог. — Вы в безопасности, и нам надо только решить, где вас можно спрятать. Оставаться дольше в замке мне представляется неразумным.

Девушка отняла руки от лица.

— Да, конечно. Вы были добры ко мне, очень добры…

Но я не знаю, куда мне идти.

— Я что-нибудь придумаю.

Герцог уже подсчитал, что у него остается три дня, чтобы найти подходящее место и перевезти туда Джиованну.

Потом нагрянут гости.

Он понимал, что пригласить их было с его стороны правильным шагом. Кроме того, это позволяло выиграть время, не подписывая бумаги, которые навязывал герцогу Кейн Хорн.

— Вы правда придумаете? — с надеждой спросила Джиованна. — Если это слишком трудно, я… я могу уйти сама… я же говорила…

— Вот этого я вам не позволю, — ответил герцог. — Предоставьте все мне, а сами пока набирайтесь сил, чтобы радоваться жизни, — вы еще очень молоды.