Марша Кэнхем - Опаленные страстью

— Я сожалею… я… — Голос его дрогнул, но тут ему на помощь снова пришли ее глаза. Они притягивали его, словно магнит, успокаивали, как прикосновение к горячему лбу прохладной ладони. В какой-то момент ему до боли захотелось привлечь ее к себе, обнять и не отпускать до тех пор, пока обоих снова не охватит смятение.

— Позвольте, я помогу вам встать, — пробормотала она. Чувствуя себя беспомощным, как ребенок, он был благодарен Аннели за участие. Она помогла ему подняться на ноги и отошла в сторону. Но даже на расстоянии Аннели ощущала жар его тела, запах его кожи, его дыхание. Она вся напряглась и на какой-то миг почувствовала себя столь же беззащитной, как Эмори, когда он стоял на коленях. На этот раз он не смог прочесть ее мысли. Зато она поняла, что он потерял сам себя и как утопающий хватается за соломинку, пытаясь выбраться на берег…

Глава 7

До чего же глупо с ее стороны краснеть при мужчине, которого она, по сути, не знает, что, возможно, для нее лучше, по крайней мере безопаснее. Но вопреки доводам разума она все еще чувствовала прикосновение его рук к своему лицу. В тот момент щеки ее пылали, коленки дрожали. Хорошо, Флоренс была рядом; страшно подумать, что могло случиться, останься они с Эмори наедине.

— Ты уже достаточно окреп, чтобы спуститься в зал? — спросила Флоренс.

— Будь у меня ботинки и лошадь, — тихо ответил Олторп, — я покинул бы Уиддиком-Хаус, чтобы не навлекать на вас неприятности.

— Сомневаюсь, что в таком состоянии ты сможешь проехать больше мили. А о неприятностях больше ни слова. Здесь ты в полной безопасности. Аннели, дорогая, если твои ноги не вросли в пол, проводи меня в спальню. Я хотела бы прилечь на часок.

— Вам нездоровится?

— Дорогое дитя, мне семьдесят семь. Я страдаю бессонницей и непременно должна вздремнуть днем, чтобы не свалиться к ужину. А ты пока ознакомь Рори с домом. Ведь он наверняка все забыл, хотя и бывал здесь не раз.

Аннели прикусила губу, стараясь не смотреть на Олторпа.

— С удовольствием, раз вы считаете, что это поможет нашему гостю вернуть память.

— Никто не знает, что ему поможет. Но в этой комнате ему не очень удобно. Поговорю с Уиллеркинзом, пусть переселит его в комнату попросторнее. Та, что напротив твоей, вполне подойдет. Она побольше, и там нет летучих мышей.

Аннели хотела проводить бабушку до спальни и помочь ей лечь, но та запротестовала, сказав, что вполне справится сама, и Аннели осталась наедине с Эмори. Пока они спускались к спальне Флоренс, Эмори молчал. И сейчас, когда шли по парадной лестнице на второй этаж, тоже не произнес ни слова. На стенах висели огромные, во весь рост портреты предков в позолоченных рамах. Аннели казалось, что предки смотрят на них с удивлением и, если бы могли говорить, упрекнули бы ее в том, что она общается с бандитом.

— Полагаю, вам не обязательно осматривать кухни и кладовые или же большую столовую, не так ли?

— Разумеется, не обязательно, раз вы так считаете. Она уловила в его тоне легкую иронию, но подумала, что не стоит показывать ему первый этаж, где комнаты выглядели не самым лучшим образом. Они пустовали уже более полувека.

— Может быть, вы вспомните библиотеку? — сказала она очень серьезно, ведя его к двойным дубовым дверям. — Бабушка сказала, что вы проводили здесь много времени.

Она распахнула двери и отошла в сторону, пропуская Олторпа. Сквозь тяжелые бархатные шторы на наглухо закрытых окнах в комнату не проникали воздух и свет. На стенах высотой в двадцать один фут от пола до потолка висели полки, уставленные двумя рядами фолиантов в сафьяновых переплетах. Они придавали комнате еще более мрачный вид. Стулья и диванчики в полумраке можно было принять за привидения. Камин много лет не разжигали, дрова и решетка покрылись паутиной. В углу стояли стол, стул и пюпитр.

Олторп дошел до середины комнаты и, медленно повернувшись, посмотрел на Аннели. Его взгляд говорил о том, что он ничего не вспомнил.

Эмори уже хотел покинуть библиотеку, как вдруг что-то привлекло его внимание. Заметив это, Аннели прошла внутрь» Сердце ее замерло.

В сундуке, запертом на замок в виде двух грифонов, под стеклянной крышкой, украшенной крестом, лежали мушкеты и револьверы. Во рту одного из грифов торчал ключ.

Когда Эмори открыл крышку, Аннели промолчала, не зная что и думать. Он достал один из кремневых пистолетов и положил на руку, пробуя его на вес, проверил, в порядке ли он. Причем сделал это очень четко: посмотрел, на месте ли кремень, есть ли порох. Спустил курок, затем нажал на спусковой крючок. Аннели ахнула, услышав щелчок. Ее отец и брат были страстными охотниками, и она знала, как заряжают ружье. И уж конечно, ей не понравилось, что Эмори Олторп так умело обращается с оружием. Не понравилось, как он посмотрел на нее, когда она ахнула.

— Они не заряжены, — заверил он ее, — но в прекрасном состоянии. В отличие от всего остального на этих полках. — Он поднес пистолет к носу, понюхал. — Видимо, его регулярно чистят.

— Уиллеркинз, — сказала она, проглотив подступивший к горлу комок. — Он отличный стрелок и охотник.

Аннели показалось, что Олторп ей подмигнул. Он вернул пистолет на место, закрыл крышку на ключ, вытащил его из замка и отдал Аннели.

— Не следует оставлять ключ в замке.

Эмори непринужденно поклонился, дав ей понять, что можно продолжить экскурсию, и, когда выпрямился, еще долго смотрел ей в глаза.

— Вы еще что-то вспомнили, не так ли?

— Возможно, — сказал он, пожав плечами. — Это похоже на вспышки молнии в беспросветном мраке. Он продекламировал стихотворную строку. Она удивленно подняла глаза.

— Ведь это Шекспир!

— Шекспир?

— «Ромео и Джульетта». Я читала это тысячу раз.

— Тысячу раз? — улыбнулся он. — Вам нравятся книги о трагической любви?

— Они стали жертвами жестоких обстоятельств, — прошептала она.

Он стоял так близко, что почти касался ее. Будь позади стена, она прислонилась бы к ней, чтобы не упасть прямо к его ногам.

Олторп все понимал, но не собирался идти на уступки. Напротив. Устремил взгляд на ее губы. Она как раз облизнула их, но, догадавшись о его намерении, быстро спрятала язык.

Он снова заглянул ей в глаза, словно пытаясь прочесть ее мысли.

— Пойдемте теперь в другую комнату? — спросила она. Он снова поклонился и немного отступил, пропуская ее вперед. Аннели готова была бежать, но сдержалась и медленно направилась к очередным дубовым дверям, которые вели в огромную гостиную. Гостиная тоже была погружена во мрак и предана забвению. Аннели не помнила, чтобы сюда когда-нибудь водили гостей. Мебель, хоть и не была покрыта пылью, выглядела так же, как во времена ее прадедушки. Пистолетов здесь не было, солнечный свет сюда не проникал. Здесь пахло стариной, но Олторп этого не оценил и безразлично пожал плечами.