Жанна Монтегю - Наваждение

«Я не хочу уезжать! – с отчаянием поняла она, представив, как берет назад слово, данное мистеру Бизли и предлагает душеприказчикам мистера Керригана воспользоваться второй частью завещания и подыскать ему другого наследника. – Я могла бы остаться с миссис Даулинг. Она поддержит меня. И мы как-нибудь справимся».

– Теперь уже поздно идти на попятный, – неожиданно заметила миссис Даулинг, словно уловив ее последние мысли. – Следуйте своим путем, найдите свое место в жизни.

Кэтрин едва не лишилась чувств во время последнего объятия, ощутив прикосновение рук, столь часто помогавших ей пережить и горе и радость. Она вдыхала аромат чистого белья и лаванды, всегда сопутствовавший ее старой наставнице.

– Да будет с вами благословение Божье, дорогая моя, – прерывающимся шепотом произнесла миссис Даулинг. – Ведь вы не забудете, что обещали писать?

– Конечно же нет. И я уезжаю не навсегда. Я вернусь.

– И если вам что-то будет угрожать, вы дадите мне знать?

– Да что же может угрожать мне теперь со всей этой кучей денег и дядей Седриком в качестве охраны? – натянуто рассмеялась Кэтрин.

– А вы и не думайте об этом. Просто пообещайте мне не предпринимать ничего рискованного и не делать глупостей, хорошо?

– Я обещаю.

– И всегда помните, что я здесь.

Кэтрин поднялась в карету, но отодвинулась от окна, не желая ничего видеть и понимая, что нигде на свете она не найдет ничего равного беззаветной любви к ней миссис Даулинг. Она тяжко вздохнула и все же почувствовала своего рода облегчение. Эта часть ее жизни закончена. И надо благодарить Бога, что начало следующей озарено солнцем.

– Выше нос, дитя мое, – сказал Седрик, когда экипаж тронулся с места. – Нам предстоит восхитительное приключение – покорить бушующее море, никак не меньше. Не исключено, что нас захватят пираты. Я, конечно, примкну к ним. Всегда мечтал стать пиратским королем. «Йо-хо-хо, и бутылка рома!» А, вы что на это скажете?

Наконец наступило утро их отплытия, – они стояли у поручней, махая в ответ приятелям Седрика, явившимся пожелать им доброго пути. С высоты корабельной палубы они казались маленькими и терялись в толпе провожающих. Это был нелегкий миг, и глаза Кэтрин наполнились влагой.

От избытка чувств она не заметила, как корабль отдал швартовы и вслед за буксирами двинулся по Эйвону, прошел под чудесным подвесным мостом и направился к устью реки. Когда они наконец вышли в открытое море, пароход дал прощальный гудок буксирам и развернул могучие паруса, тут же наполнившиеся ветром. В тот же миг по палубам пробежала дрожь, и начали вращаться огромные колеса с лопастями.

Филлис шмыгнула носом и, позабыв о субординации, просунула руку Кэтрин под локоть. Так они и стояли плечом к плечу, не отрывая глаз от зеленой полоски земли, постепенно таявшей на горизонте.

Совершенно не готовая к карьере бывалого моряка, всю первую часть путешествия Кэтрин ужасно страдала от морской болезни: с посеревшим лицом и дрожащими коленями она сошла на берег, когда корабль остановился в Мадейре. Она едва нашла в себе для этого силы, но уж слишком велико было желание ступить на твердую землю: ее абсолютно не волновали ни экзотическая растительность, ни извилистые мощеные улочки, прихотливыми изгибами спускавшиеся к морю, ни изобиловавший всяческими диковинами рынок. Однако, когда пришла пора вернуться на корабль, девушка довольно бодро приняла предложенную Седриком руку и поднялась по сходням на их временное плавучее пристанище, где спасательные шлюпки, оснастка и даже писчая бумага и салфетки в каютах имели маркировку «Иона».

Насколько она могла судить, судно было оснащено всем возможным для комфорта пассажиров: роскошными каютами, салонами, барами, игровыми комнатами (в некоторых можно было поиграть в настольный теннис и заняться метанием колец), высококлассным казино, великолепной кухней и целой армией стюардов и стюардесс.

Для Седрика было совершенно естественно путешествовать первым классом, да и каюта Кэтрин была лучшим, что можно было приобрести за деньги. Однако Филлис не преминула сунуть свой любопытный носик и на нижнюю палубу.

– Наверное, там не так уж страшно, мисс, – докладывала она, – но ужасно тесно. Люди вынуждены делить каюту с совершенно незнакомыми соседями. Я бы не сказала, что мне это понравилось.

Филлис было двадцать лет от роду, и она делала первые шаги в качестве личной прислуги. Это был важный шаг в ее карьере, и она дорожила новым своим положением. Сметливая и расторопная, Филлис поднялась с самых низов благодаря своему дяде, служившему в одном из особняков в Вест-Энде. Она прошла суровую школу, начиная с «девочки на побегушках», обязанной подчиняться всем подряд, став затем уборщицей и горничной. Дядя, гордившийся ее успехами, помог ей откликнуться на данное Седриком объявление в «Таймс», которое гласило: «Молодой леди требуется личная прислуга для предстоящего путешествия в Америку».

Пользуясь дядиными наставлениями и собственной смекалкой, Филлис сумела произвести приятное впечатление во время собеседования, и ее приняли. Она быстро прониклась искренней симпатией к Кэтрин, быстро разобравшись, что та – новичок в высшем свете: ее догадку позднее подтвердил Уоллер. И теперь, по сути дела, они учились вместе: Филлис – заботиться о леди, а Кэтрин – быть этою леди.

Утомившись прогулкой по палубе, Кэтрин спустилась к себе пораньше, покинув Седрика с его приятелями за обедом в кают-компании. Ее дядя чувствовал себя как рыба в воде: множество хорошеньких женщин, предполагавшее возможный флирт, вечерние танцы и, кроме всего прочего, ночные часы, которые можно было провести за бутылкой вина в компании других джентльменов, с которыми он уже был на короткой ноге.

Было так приятно крепко заснуть, не мучаясь от тошноты и головной боли, и все же Кэтрин долго не могла забыть то чувство растерянности, с которым проснулась рано поутру. Она не могла сообразить, где находится. Переднею стояла стюардесса, принесшая чашку утреннего чая, а за ее спиной суетилась Филлис, извлекавшая из сундука одежду. Сундук представлял собою миниатюрный гардероб: когда его ставили на торец и открывали крышку, в одной его половине, имевшей множество отделений, помещались всякие мелочи, тогда как другая служила для пальто и платьев.

– Доброе утро, мисс, – мило приветствовала она хозяйку. – Вы чувствуете себя лучше?

– Кажется, да, – сонно отвечала Кэтрин, пока стюардесса покидала каюту. – Да, решительно лучше.

Новизна обстановки и яркая голубизна небес, поблескивавшая в иллюминаторе, произвели чудесный эффект. Она почувствовала себя здоровой и веселой. Усевшись в кровати, она принялась за бутерброды с чаем, пока Филлис проворно извлекала для ее обозрения один наряд за другим.