Дженнифер Блейк - Вкус страсти

Оливер Сиенский слегка пожал плечами.

— Среди людей короля только и разговоров, что об охоте. Они говорят, ваш Генрих обожает охотиться. Большинство считает, что эта вылазка устроена ради того, чтобы поднять оленя или секача, а встреча с нашим отрядом — простая случайность. И поскольку обнаружить обилие дичи в этих местах не удалось, они возвращаются туда, откуда пришли.

Значит, вот какую версию предложил Генрих! Следует признать, выглядит это вполне натурально.

— Они не упоминали, где это место?

— Какой-то замок, принадлежащий мелкому дворянину, который выставит на стол все свои припасы, чтобы накормить гостей. Замок, судя по всему, просто груда камней, затерянная в ужасно густом лесу, от которой до ближайшего поселения скакать целый день. Повар, правда, заслуживает всяческих похвал, но добрая супруга хозяина — дама сурового нрава, а у служанок дурная привычка пронзительно вопить, если их зажать в темном углу.

— Могу себе представить! — сухо отозвалась Маргарита.

— Неужели? — Его глаза сверкнули, словно он пытался оценить ее опыт в подобных делах.

— Для этого особого ума не надо, учитывая природу солдат. — Она с делано скучающим видом перевела взгляд на колонну впереди, пытаясь разглядеть широкие плечи Дэвида. То, что ее опыт сводился к утешению рыдающих служанок, оскорбленных действиями мужчин, совершенно его не касалось.

— Пожалейте бедных дуралеев, ведь такими их создал Господь! — возразил итальянец: — Или скорее такими Он сделал нас, ведь я не считаю, что чем-то отличаюсь от обычного мужчины. Несомненно, это у Него такие шутки.

Услышав, что Оливер и на себя распространяет довольно пренебрежительную оценку мужчин, она снова повернулась к нему.

— Или, возможно, это Его проверка мужчин на предмет самообладания?

— Увы, немногие достойно выйдут из такого испытания. Впрочем, есть еще Дэвид.

Она невольно прищурилась, спросив себя, что ему известно о клятве, которую ей дал Дэвид.

— А что Дэвид?

— Ему, конечно, помогает тот факт, что ни с одной женщиной ему не приходится сдерживаться.

— Очевидно, вы правы, — холодно согласилась она.

Похоже, Оливеру известно все. И какой вывод она должна сделать? А впрочем, какой еще, кроме того, что клятва Дэвида целомудренного служения ей стала просто разновидностью шутки, причудой, касавшейся только ее.

Мысль эта причинила ей невыносимую боль, хотя и рассердила тоже. Она-то думала — ну, не дура ли! — что он принадлежит ей, всегда будет принадлежать только ей, несмотря на отсутствие близости между ними. Она-то полагала, что душевная близость, отличавшая их взаимоотношения, — это все, что ему нужно от незамужней девушки.

Как оказалось, она ошибалась. Ему всегда было нужно нечто большее. Другие женщины могут познать его поцелуи, прикосновения, могучий напор и обладание за балдахином, но не она. Она — никогда.

— Ну, куда ж ему деваться-то? — жизнерадостно продолжал Оливер. — Дамочки ему буквально под ноги ложатся, понимаете, ведь он всегда побеждает на турнирах, он — знаменитый Золотой рыцарь. Наступать на них было бы жестоко. А если через какую он и переступит, то ведь за ней идут другая, третья. Это так утомительно…

Астрид поучаствовала в беседе, громко фыркнув.

— Полагаю, ему трудно сделать выбор из самых прекрасных. Без сомнения, вы ему в этом помогаете, — не удержавшись, сказала она.

Оливер хихикнул и, наклонившись, пощекотал ее под подбородком.

— А для чего же еще нужны друзья?

Маргарита молчала, пытаясь совместить свое восприятие Дэвида с неожиданными сторонами его славы. Это оказалось нелегко, ведь он был таким обходительным, даже почтительным в те давно минувшие дни в Бресфорде. Как же далеко он продвинулся с тех пор, какие великие подвиги он, должно быть, совершил, чтобы так вознестись! Какого величия он достиг, если его дела, внешность и галантные манеры, а также умение обращаться с дамами воспевались тысячами менестрелей и трубадуров в песнях о деяниях!

Как сильно он изменился. Какая жалость!

Астрид хлопнула итальянца по руке, ее личико сморщилось, выражая подозрительность.

— Как-то странно, что вам просто не терпится сообщить моей госпоже обо всех этих победах. С чего бы, интересно знать? Вам хочется похвалиться своим участием в них? Или хотите убедиться, что моей госпоже о них известно?

— Какой изворотливый у вас ум, сага, и такой работящий! — В голосе оруженосца слышалась обида — очевидно, язвительное замечание карлицы достигло цели.

— Лучше уж такой, чем то отхожее место, которым можешь похвалиться ты, чурбан неотесанный! Впрочем, тебе не удастся отвратить мою госпожу от сэра Дэвида, поскольку она знает, как воспринимать твои слова.

— И очень жаль, ведь она, пожалуй, еще убьет его.

— Сэр! — начала было Астрид.

— Такого намерения у меня никогда не было, — мгновенно вмешалась Маргарита.

Она бы с радостью отвергла обвинение, но в нем было слишком много правды. Как она могла убедить Оливера, что этого никогда не случится, если она не могла убедить в этом саму себя?

— Намерения мало что значат, когда человек получает петлю на шею. Что именно произошло между Дэвидом и Генрихом Английским, касающееся вас, миледи, мне неизвестно. Однако плох тот день, когда обычных людей втягивают в дела монархов.

— Да, — лаконично согласилась она.

— Власть ваша над ним необычайно могущественна. Я никогда прежде не видел его в таком состоянии, как во время нашей поездки, когда он стремился добраться до вас как можно скорее. Но ведь было очевидно — так же очевидно, как бородавка на заднице свиньи, — что это спасение — ловушка. И боюсь, что мы вляпаемся так, что не будет никакой надежды на спасение.

— Ваша забота о нем делает вам честь, — заметила Маргарита, с трудом выдерживая ровный тон.

— Он слишком хороший человек, чтобы умереть по глупости. Но не стоит думать обо мне так хорошо, миледи. Просто, поскольку он мой командир, заботясь о нем, я забочусь о собственной шкуре.

Она повернулась и внимательно посмотрела на него. Изучила форму губ под тонкими усиками, наклон головы, мрачный взгляд его черных глаз. Увидела в них цинизм — впрочем, как и ожидала. Но за цинизмом чувствовалась легкая нервозность — свидетельство того, что он действительно беспокоится о друге. И она невольно изменила мнение о нем в лучшую сторону.

— А что, по-вашему, он должен сделать? — спокойно спросила она. — Немедленно развернуться и помчаться в ближайший порт?

— Если бы верил, что это возможно.

— Вы должны понимать: уже слишком поздно.