Джози Литтон - Фонтан мечты

– Все дело в причинах организации приема, – объясняла свою позицию Джоанна, стремительно перемещаясь между кладовой, молочной и другими подсобными помещениями. Джоанна никогда не бегала по-настоящему, но чудесным образом все делала быстро и хорошо, сохраняя достойный вид и королевскую осанку. Шаги Джоанны и Амелии гулко отдавались в подвале специальной конструкции с кафельным полом и кирпичными сводчатыми стенами. – До замужества я избегала общества и вообще не хотела светской жизни, но потом поняла, что мои личные желания не могут быть приняты в расчет, когда речь идет о добрых взаимоотношениях между Акорой и Британией.

– У тебя отлично все получается, – сказала Амелия. – Никогда еще отношения между двумя странами не были так хороши.

– Пока – да, но все может измениться.

– Ты имеешь в виду желание лорда Мельбурна установить официальные дипломатические отношения между Британией и Акорой?

– Твой отец сделал все возможное, чтобы объяснить премьер-министру, что дружеские отношения куда надежнее официальных, которые могут повлечь определенное давление со стороны Британии на Акору. Потребовав от нас уступок, на которые мы не можем пойти, британцы могут все погубить.

– Ты о военно-морской базе?

Джоанна кивнула.

– Здешнее правительство это отрицает, но едва ли есть сомнения в том, что Британия хочет ее получить.

– И она будет стремиться заполучить желаемое уже при новом монархе?

– Думаю, да. Непохоже, чтобы Мельбурн изменил свое мнение по этому вопросу.

Амелия вдруг остановилась и внимательно посмотрела на мать. В подвале стало очень тихо. В зарешеченные оконца наверху пробивались лучи света, в котором плясали пылинки. Тишина была гулкой, и казалось, что мир замер в ожидании чего-то.

– Так странно думать о девушке моложе меня как о королеве могущественной страны.

– Виктория не станет править сама. Ее будут направлять, не смею сказать, контролировать, но я не уверена, что это хорошо для страны.

– Но как может быть иначе? Она не имеет никакого руководящего опыта. Да у нее и комнаты своей никогда не было, всегда жила с матерью.

– Ее всегда держали в ежовых рукавицах, и в этом есть что-то нездоровое, – согласилась Джоанна. Она заглянула на кухню, обменялась парой слов с главным поваром, напоминавшим генерала в пылу сражения, и потащила дочь к лестнице. Когда они поднялись на первый этаж, Джоанна продолжила: – Но, когда я виделась с ней в прошлом году, хотя наша встреча и была недолгой, мне показалось, что у нее сильная воля и твердый характер, я бы осмелилась даже назвать ее упрямой.

– Ей понадобится сила, если она захочет править по-своему. И немного упрямства тоже не повредит, – сказала Амелия.

– Вижу, ты ей уже сочувствуешь, – поддразнила дочь Джоанна и более серьезным тоном добавила: – Есть новости о том доме, где тебя держали. Его снял некий ирландец, который не моргнув глазом выложил сумму ренты за полгода, когда хозяин дома поставил ему такое условие.

– Тот самый ирландец, которого пока никто не нашел?

– Да, пока его не нашли, – подтвердила мать. – Твой отец поставил людей наблюдать в портах, но никого, по приметам похожего на человека, которого видела ты, еще не обнаружили.

Женщины дошли до вестибюля у черного хода. У двери стоял акоранский стражник – обнаженный по пояс, с мечом наперевес. Увидев дам, он кивнул, как того требовал устав. Теперь стража была повсюду в доме. Амелия старалась не замечать этого, но всякий раз при виде охраны ей вспоминалось странное приключение, которому она, как ни старалась, не могла найти объяснения.

– Разумеется, тот человек, с которым ты общалась, совсем не обязательно ирландец. Акцент легко подделать, а усы и бороду приклеить.

– Я уже думала об этом. Когда он позволил мне увидеть себя, я решила, что меня убьют.

Джоанна хрипло вскрикнула, но сразу же взяла себя в руки.

– Я надеялась, что тебе не придет это в голову.

– Я ведь твоя дочь, мама, – тихо сказала Амелия, – твоя и папина. И я, надеюсь, унаследовала от вас обоих и храбрость, и, надо думать, здравый смысл.

– Мы пытались подготовить тебя к жизни в этом мире, – сказала Джоанна. Она еще могла заставить себя улыбаться. – Жизнь не всегда бывает легкой. Ты сама узнаешь, насколько силен инстинкт, заставляющий защищать своих детей от любых опасностей. Когда ты пропала, моя первая мысль была о том, что не надо было тебе уезжать из Акоры, что там ты была бы в безопасности.

Амелия порывисто обняла мать. Джоанна всегда была такой сильной, такой надежной, но сейчас она нуждалась в поддержке.

– Я люблю Акору, но я не уверена в том, что моя жизнь – там.

– Я знаю, – со вздохом проговорила Джоанна. – Я тоже не вполне в этом уверена.

– Я могу просто жить, как жила: и там, и тут.

– Могла бы. – Каким-то мистическим образом интонации Джоанны изменились. Теперь это был уже не разговор матери с дочерью, а разговор между двумя женщинами; – Или ты могла бы поступить, как я, и сделать прыжок.

– Прыжок?

– Когда я вскочила на борт корабля твоего отца, – с по-женски чарующей улыбкой говорила Джоанна, – я сделала прыжок в другое измерение. В другую жизнь, в которой была вера и надежда.

– Ты, должно быть, знала...

– Я ничего не знала. Мой брат пропал, отправившись в Акору, страну, опутанную легендами и домыслами зловещего свойства. Твой отец был единственным шансом найти его. Чужеземный принц, чужак, инородец, который уже приказал мне его не беспокоить.

– Не может быть! – Она о таком даже не слышала.

– Очень может быть, и притом публично – на приеме в Карлтон-хауз, не где-нибудь.

– И что ты сделала? – спросила Амелия, заинтригованная этой неожиданной стороной жизни ее родителей той поры, когда они еще не были ее родителями, а просто мужчиной и женщиной, которых тянуло друг к другу.

– Я загнала его в угол. Знаешь, есть ирландская поговорка: мужчина преследует женщину до того момента, пока его не поймают. Думаю, это вполне подходит к твоему отцу.

Амелия засмеялась. Сама мысль о том, чтобы ее отец... И все же в этой истории было свое очарование, и вдруг внезапно она поняла, что все так и было.

– Но вы очень славно поладили.

– К счастью, нам действительно хорошо друг с другом. Хотелось бы мне, чтобы и тебе когда-нибудь так же повезло.

Мать была с ней, как всегда, предельно откровенна. Амелия и не знала, что ответить. Как сказать, что и она тоскует по женскому счастью, и в то же время боится, что не создана для него. Те мужчины, что до сих пор ей встречались... Они не шли ни в какое сравнение с теми, что нашли ее мать и тетя. Любовь – редкость в этом мире. Смеет ли она надеяться на любовь?