Нэн Райан - Буря в песках (Аромат розы)

Оторвав глаза от него и закрыв их так плотно, что стало больно, Анжи снова склонила голову. Нескончаемая молитва Баррета продолжалась в непрерывном благодарении Бога за все милости. Анжи молилась про себя. Она молилась о том, чтобы никогда не оставаться наедине с порочным и непочтительным человеком, который поглаживает сейчас ее ногу.

— Аминь, — наконец сказал Баррет МакКлэйн, и Пекос эхом повторил за ним: — Аминь.

Анжи бросила на него поникший взгляд. Пекос, не удержавшись, засмеялся и убрал свои ноги на место.

— Господи, я подумал, что все мы, добрые чада божьи, умрем голодной смертью, так как молитва была такой долгой, — сказал он, пристально глядя на Анжи. — Не так ли, Ангел? У меня такое чувство, что я должен что-нибудь проглотить, а то я съем вас. — Его смеющиеся глаза опустились с ее губ вниз на вздымающуюся полную грудь.

Анжи была в замешательстве. Она не знала, как приструнить причиняющего ей такие страдания мужчину. Девушка конвульсивно проглотила комок в горле и едва удержалась, чтобы не бросить ему в ответ что-нибудь оскорбительное. Чувствуя, что готова вот-вот расплакаться, Анжи успокаивала себя, в то время как отец Пекоса отчитывал его:

— Пекос, или ты попридержишь свой язык за столом, или будешь обедать один в своей комнате. Да и называй Анжи по имени, или зови ее мисс Уэбстер. Твое обращение к ней с прозвищем Ангел слишком фамильярно. Я хочу, чтобы с этим было покончено.

Пекос даже не посмотрел на отца. Улыбка не покинула его лица.

— Ангел, вы не возражаете, ведь так? В конце концов, я не долго буду вас так называть. Скоро я буду звать вас мамочкой.

— Пекос, — укоризненно проговорила мисс Эмили, встревоженно глядя на Баррета МакКлэйна, — дорогой, не стоит…

Появление Делорес, которая несла большое блюдо, полное отменного ростбифа, сгладило напряженность момента. Никогда не позволяя себе спорить в присутствии слуг, Баррет замолчал, все еще негодуя. А Пекос продолжал улыбаться молодой блондинке, мысленно интересуясь, как долго она сможет выдержать, не потерять хладнокровия.

— Не хотите ли стакан молока, дорогая? — внимание Баррета вновь переключилось на Анжи.

— С удовольствием, — сказала она и кивнула благодарно.

Делорес наполнила стаканы охлажденным молоком из серебряного кувшина. Она остановилась около Пекоса, ее темные глаза смотрели на красивого юношу, которого она любила с первого его вздоха.

Смуглая рука накрыла пустой стакан, а другая обвилась вокруг полной талии мексиканки. Игриво обнимая ее, Пекос промурлыкал:

— No, mi amora, no leche. — Делорес захихикала, когда Пекос подтянул ее поближе, не спуская глаз с взбешенного отца. Насмехаясь над благочестием, окружавшим его, он произнес многозначительно:

— Когда я был ребенком, я вел себя как ребенок, но сейчас, когда я мужчина… — он повернул Делорес к себе лицом. — Лапушка, я мужчина и хочу к ужину вина, а не молока, comprende?

— Ah, si, Пекос, si. — Она отвела его длинные пальцы в сторону от своей полной талии и поспешила в дворецкую. И через несколько минут вернулась оттуда с полным графином мадеры. Она налила большую порцию в бокал Пекоса и хотела было унести графин. Но молодой человек остановил ее:

— Оставь графин, Делорес. Я могу захотеть еще, да и Ангел любит вино, не правда ли, лапонька? — Он пододвинул к ней графин, при этом его густые темные брови приподнялись.

— Нет… Я не знаю, — в отчаянии пробормотала девушка.

Как только полная, в ярком платье, фигура Делорес скрылась на кухне, Баррет МакКлэйн взорвался:

— Я не буду повторять, Пекос! Мы хотим мирно пообедать здесь, с тобой или без тебя. Девочка не пьет вина и никогда не будет. А теперь не позволишь ли нам начать трапезу?

Появились слуги, обнося всех чашами и блюдами с роскошной едой. Анжи, стараясь не обращать внимания на человека, чье грубое поведение шокировало ее, взяла понемножку всего, что ей предлагали, и вскоре ее тарелка была так наполнена, что она смутилась, устыдясь своей жадности. Но никто, казалось, не обращал на это никакого внимания. Никто, кроме Пекоса.

— Не велеть ли мне забить еще одного бычка, Ангел? — поддразнил он ее, поднимая свой бокал. Выпил его содержимое и посмотрел на нее сквозь прикрытые веки.

— Довольно, молодой человек! — Баррет МакКлэйн с такой силой стукнул кулаком по столу, что Анжи невольно подпрыгнула. — Я не позволю тебе оскорблять нашу гостью. Уходи обедать к себе!

Анжи, сидя с полным ртом, почувствовала, что задыхается. В глазах у нее стояли слезы. Она испуганно смотрела то на отца, то на сына, отчаянно пытаясь проглотить ком пищи, который застрял у нее в горле.

Пекос грациозно поднялся со стула и улыбнулся девушке:

— Ангел, вам неплохо было бы выпить воды; мы не хотим потерять вас в первый же вечер. — Его пальцы сомкнулись на узком горлышке графина. Наклонившись, он поцеловал тетю в макушку и объявил во всеуслышание:

— Я не очень голоден; Анжи может съесть мою порцию. — Подняв графин двумя пальцами, Пекос ленивой походкой вышел из комнаты.

Застрявший комок пищи, наконец, проскользнул вниз, и Анжи вздохнула с облегчением. Баррет МакКлэйн тряхнул седой головой и улыбнулся ей:

— Не обращайте внимания на Пекоса, Анжи, дорогая. Он развлекается, доставляя неприятности другим, но вам нечасто придется находиться с ним в одной компании. Очень скоро ему наскучит здесь, и он уедет; он всегда так делает. Если вам повезет, вы его вообще больше не увидите. — Он поднял вилку и начал есть.

Было около одиннадцати вечера, когда Баррет МакКлэйн кивнул в ответ на слова мисс Эмили:

— Уже поздно, нам всем пора отдохнуть. — Женщина встала и вопросительно посмотрела на Анжи.

— Да, — та поспешно согласилась, — я немного утомилась.

Поднявшись вслед за дамами, Баррет предложил руку Анжи:

— Конечно, вы устали, дорогая. Завтра спите, сколько пожелаете. Мы счастливы, что вы здесь, на Тьерра дель Соль, с нами. С нетерпением буду ожидать нашей следующей встречи. Велеть служанке помочь приготовить вам постель?

— Нет, пожалуйста, не надо, — она покачала головой. — Я сама справлюсь.

— Тогда спокойной ночи, дитя мое. — Он выпустил ее руку, желая поцеловать девушку, но не осмелился сделать это в первый же вечер. Повернулся и вышел из залы.

— Проводить вас в вашу комнату, Анжи? — спросила мисс Эмили, поправляя волосы и улыбаясь.

— О, нет, мэм. Я найду дорогу. Спасибо. — Анжи улыбнулась в ответ.

— Прекрасно. Коридор хорошо освещен, так что не беспокойтесь. Моя комната наверху, как и комната Баррета, так что сейчас я покину вас. Приятных сновидений.

Они расстались у лестницы. Мисс Эмили приподняла край льняной юбки и стала медленно подниматься по покрытым ковром ступеням. Анжи, подавив зевок, пошла по широкому коридору и повернула в правое крыло дома. На углу она остановилась в нерешительности. Кто-то потушил газовые фонари в канделябрах под потолком. Вокруг стало так темно, что Анжи почувствовала, как волосы встали дыбом у нее на затылке. Ощупью продвигаясь ко второй двери, которая была в нескольких футах впереди, она ощутила, как ее охватил страх. Прижавшись к стене, она осторожно двигалась в темноте. Вдруг рука Анжи натолкнулась на что-то. Жесткое, теплое. На что-то живое.