Эйна Ли - Любовные хроники: Люк Маккензи

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем стрельба прекратилась. Вместе с остальными прихожанами Хани побежала к выходу, не спуская мальчика с рук.

К девушке подошла Синтия Нельсон. Джош все еще висел на Хани, зарывшись лицом в ее волосы и обхватив ее талию тонкими ножками.

— Синтия, не знаешь, что происходит? — спросила Хани. — Шум напугал мальчика.

Синтия погладила Джоша по головке.

— Бедняжка, — промолвила она. — Может, опять банда Уолдена ворвалась в город?

— Банда Уолдена? Кто это? — спросила Хани.

— Эти бандиты не оставляют нас в покое. Воруют скот, мародерствуют. На прошлой неделе двое бандитов приехали в Стоктон, и один из них убил игрока в местном баре. Люк сумел справиться с ним — застрелил Бо Уолдена и арестовал второго бандита.

— Этот Бо был их предводителем?

— Нет. Их предводитель — Чарли Уолден. Бо был младшим братом Чарли, а человек, арестованный Люком, кажется, тоже был одним из братьев.

Говорят, Чарли однажды видели в компании самого Квонтрилла.

Хани вздрогнула: командир партизанского отряда конфедератов пользовался недоброй славой. Даже ей доводилось слышать рассказы о кровавых бойнях, учиняемых Квонтриллом в Канзасе и Миссури.

— Друг говорил мне, что этот Чарли имеет репутацию злобного и мстительного человека. Не исключено, что он решил расправиться с Люком — отомстить за братьев.

— Ты хочешь сказать, он может попытаться… — Хани осеклась на полуслове — Джош тревожно зашевелился у нее на руках.

Закатив глаза, Синтия пожала плечами.

— А вот и пастор Райт, — проговорила докторша, увидев, что священник возвращается к своей пастве, толпящейся возле церкви.

Люди начали наперебой задавать ему вопросы. Пастор поднял руки, успокаивая собравшихся.

— Вы можете возвращаться домой, — сообщил он. — Все спокойно.

— А кто это стрелял? — спросила Синтия.

— Похоже, кто-то из банды Уолдена решил пощекотать шерифу нервы.

Кровь прилила к голове Хани, сердце ее бешено заколотилось.

— А что… что с шерифом Маккензи? — решилась спросить она.

— С ним все в порядке.

Синтия Нельсон положила руку на плечо Хани.

— Помощника шерифа ранили в ногу, но мой муж сказал, что рана не опасная. Трое бандитов убиты, так что вам лучше держаться подальше от тюрьмы, пока Маккензи и Дел Куинн не увезут тела погибших.

Люди заволновались, и пастору пришлось снова призвать всех к порядку.

— Прочтем благодарственную молитву Создателю за то, что он уберег помощника шерифа Бреннана и самого шерифа Маккензи.

Прихожане сняли шляпы и склонили головы в молитве, но мысли Хани были далеко. Девушка то и дело поглядывала на дальний конец улицы, где была тюрьма, в надежде хоть краем глаза увидеть Люка.

Когда все было позади, Хани понесла Джоша домой. Она уже сумела взять себя в руки, но, заметив Люка у здания тюрьмы, девушка почувствовала, что сердце ее опять заколотилось с неистовой силой. Высокий и мужественный, он уверенно распоряжался, как поступить с телами бандитов.

— Похороните их в Бут-Хилле и пошлите счет в администрацию округа, — приказал Маккензи. — Я подпишу документы.

— Слушаю, шериф, я так и сделаю, — согласился могильщик. — Вы так быстро отстреливаете этих бандитов, что я скоро стану богатым человеком.

— Только никаких двадцатипятидолларовых похорон, Дел, — велел Люк. — Я бы просто свалил их в яму да зарыл — на съедение червям. Впрочем, если пастор Райт захочет прочитать над ними молитву, то я не возражаю.

Покачав головой, Маккензи отвернулся и только сейчас увидел Хани с его сыном на руках. На лице его тотчас отразилась тревога.

— Что-то случилось с Джошем? — спросил он, подбегая к ним.

Маккензи хотел было забрать сына у Хани, но ребенок еще крепче прильнул к ней.

— Он просто испугался, — промолвила девушка, заметив боль, мелькнувшую в глазах шерифа. И чтобы сгладить неловкость, она добавила игривым тоном: — Я вижу, шериф Маккензи, что вам опять удалось избежать пули.

Люк холодно взглянул на нее:

— Наверное, вам будет приятно узнать, мисс Бер, что кто-то не меньше вашего хочет увидеть меня мертвым.

Хани была поражена столь нелепым обвинением.

— Люк, я вовсе не… — начала было она, но шериф повернулся и пошел прочь, не дослушав ее.

Поскольку раненый помощник шерифа не мог исполнить свои обязанности в этот вечер, Маккензи пришлось отменить обещанный поход на рыбалку.

— Не думаю, что для Джоша это так уж важно, — заметил он, откусывая кусок сандвича с сыром, который приготовила ему Хани. Отрешенный взгляд Маккензи скользнул по сынишке, сидевшему на крыльце.

— Нет, это очень важно, — возразила Хани. Она то и дело думала о том, сколько раз Люк огорчал своего сына подобным образом. — Уж никак не скажешь, что вы много времени проводите вместе.

— Мне кажется, вас это не касается, мисс Бер.

— Кажется — не кажется! — огрызнулась девушка. — А мне кажется, вы забыли, что сегодня ваша очередь готовить!

— Поужинаем в ресторане. Думаю, блюда там повкуснее моей стряпни.

— Да ладно, — примирительно проговорила Хани. — Так и быть, я приготовлю ужин. Я вовсе не против этого.

— К вашему сведению, мисс Бер, я горжусь своим обыкновением держать слово. И никогда не нарушаю данных мною обещаний, если, конечно, не вынужден сделать это по не зависящим от меня обстоятельствам.

— Потрудитесь объяснить это Джошу, а не мне. Вы раздражены из-за того, что напуганный маленький мальчик не отпускал меня, когда вы подошли к нам.

— Вы для него чужой человек! — воскликнул шериф. — Вы, а не я!

Маккензи быстро расправился с сандвичем, резко отодвинул в сторону тарелку.

— На его маленькие плечики свалился непосильный груз, — заметила Хани.

— Что еще за груз? — недоуменно переспросил Люк.

— Груз вашего мрачного, тяжелого взгляда, — ответила девушка, отламывая кусочек хлеба.

— Думаю, если бы речь шла о вашем сыне, вы бы не находили вещи такими забавными, — взорвался шериф. Он вскочил и бросил тарелку в раковину, где со вчерашнего дня возвышалась гора немытой посуды. — Что за черт! Долго еще эти грязные тарелки будут громоздиться здесь?

— До тех пор, пока мои пальцы не заживут и я не смогу помыть их.

Люк схватил шляпу и остановился на крыльце возле сына, чтобы попрощаться с ним. Хани с грустью слушала Маккензи. «Они оба тяжело страдают, — огорченно подумала она. — Только старший настолько слеп, что не замечает этого».

Когда Маккензи ушел, девушка стала раздумывать над тем, чем бы ей развлечь малыша. Мысль о рыбалке сразу отпала — были вещи, которыми с мальчиком должен заниматься только отец. К тому же ей не улыбалось копать червей и насаживать их на крючок.