Елизавета Дворецкая - Сокровище Харальда

Ознакомительный фрагмент

И это выглядело настолько забавно, что она невольно улыбнулась ему в ответ. Хотя, слушая их, княжна от изумления и возмущения едва ли помнила себя. С трудом верилось, что двое чужих мужчин обсуждали ее в таком тоне — ее, старшую дочь Ярослава! — да еще при ней, точно она глухая! Или им даже в голову не пришло, что она может их понимать?

— Сколько угодно, только все ругательные! — тут же отозвался высокий.

— И те путаешь с греческими. Нет, ты дикий человек! — Белобрысый сокрушенно покачал головой. — Тебя нельзя пускать в приличный город!

— Неправда! Я вчера в бане был!

— Откуда вы?

Наконец Елисава настолько овладела собой, что решилась задать этот простой вопрос.

Лица варягов волшебно изменились — несколько слов на их родном языке, произнесенные привычно и без усилий, в устах это славянской девушки так поразили их, как если бы с ними заговорила береза.

— Ты болван, Ульв! — сказал высокий, глядя на Елисаву. — Она все понимает.

— А я тут при чем? — Белобрысый Ульв повел плечом. — Наверное, ее отец — кто-нибудь из наших. Не бойся, Фрейя длинных кос![13]

— Еще кто кого должен бояться, Бальдр острых мечей![14] — холодно отозвалась Елисава. — Я на своей земле.

— Любая земля, куда я прихожу, становится моей! — с вызовом ответил высокий и горделиво положил руки на пояс.

Елисава скользнула беглым взглядом по этому поясу: он был сплошь усажен золочеными узорными бляшками с подвесками, что по дружинным меркам означало высокое происхождение, положение и громкую ратную славу. Впрочем, от такого человека иного ожидать и не приходилось.

Ты кусок земли получишьРовно восемь стоп длиною,

— насмешливо ответила она, кстати, вспомнив вису Эйрика конунга из норвежского фюлька Хейдмёрк, сказанную, по преданию, в ответ на требование Харальда Прекрасноволосого отдать эту землю под его власть, и смерила новоявленного завоевателя надменным взглядом. — Знаешь такую сагу?

Потому что ростом конунг.Будет больше прочих воинов!

— подхватил белобрысый и захохотал.

— Сейчас мы тебя положим где-нибудь на травке, вот и проверим! — с небрежной угрозой ответил высокий, но Ульв крепко схватил его за плечо и почти повис на нем, не давая сдвинуться с места.

— Э, э, сдай назад! — в испуге воскликнул он. — Погоди, у нас еще весла не обсохли, еще ничего не ясно, что тут в городе, на кого мы можем рассчитывать, а ты уже лезешь в неприятности! Знаешь, сколько это здесь стоит!

— Ну, если кто придет за платой, то пару хороших ударов меча он у меня всегда получит! Ты же знаешь, я не жадный!

— У меня есть отец и шесть братьев! — отчеканила Елисава. Почувствовав явную угрозу своей чести и достоинству, она преисполнилась яростью и злой отвагой. — Если ты меня только тронешь, тебе это будет стоить головы!

— Тогда я буду каждую ночь приходить к тебе без головы! — Высокий усмехнулся, пристально глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами, и Елисаву, несмотря на всю ее храбрость, пробрала дрожь под этим взглядом. — Мертвый я буду еще противнее, чем живой. Так что тебе лучше не упрямиться.

— Ходячих мертвецов у вас в Нордлёнде вызывают в суд и объявляют вне закона! — Елисава тоже усмехнулась. — А у нас бьют осиновыми кольями! И это помогает еще лучше!

— Смотри, какая смелая! — восхитился Ульв. — Должно быть, отец ее большой воевода… не меньше десятника.

— Да, пожалуй! — ядовито отозвалась она. — И если вы, отважные воины, явились в Кёнугард с целью продать подороже ваши острые мечи, то вам придется проехать чуть подальше… еще месяц пути. Когда вы придете наниматься в десяток к моему отцу, вас не примут!

Она оторвалась от березы и торопливо пошла прочь. Оба варяга смотрели, как исчезает среди белых стволов ее светлая рубашка, и оба думали примерно об одном и том же.

— Ты не помнишь, разве у Рёгнвальда были дочери? — спросил высокий.

— Сына помню, Ульвом звали, как меня. — Его товарищ пожал плечами. — Да у Регнвальда уже внучки могут быть, только они скорее в Альдейгье живут. Но… тролли их разберут, кто тут теперь наверху. За одиннадцать лет много чего случилось!

— Ну, так где обещанное пиво? — Высокий огляделся.

— Будем искать. Пойдем! — Ульв хлопнул его по плечу. — От девчонок сегодня, кроме песен, ничего не добьешься. Поищем, где у них тут гуляют мужчины. Там уж точно нальют… если мы будем вежливы.

— Хотел бы я поглядеть на того, кто не сочтет меня достаточно вежливым! — Высокий самодовольно ухмыльнулся. — Я этому наглецу сразу челюсть на сторону сворочу. Хочешь, поспорим, что я раздобуду пива совершенно бесплатно?

— Пусть тролли с тобой спорят! — почти в ужасе отмахнулся Ульв. — А я не такой дурак. Я тебя знаю. Ты ведь всегда вытаскиваешь белый камешек, даже если в кувшине были одни черные!

Оба варяга засмеялись и пошли меж берез к поляне, откуда смутно долетало гудение рожков и обрывки нестройно поющих голосов.

Елисава, выйдя из рощи, почти сразу наткнулась на Прямиславу, но та была так захвачена собственными переживаниями, что не заметила яркого румянца и блеска глаз старшей сестры.

— В Вышгород голова царьградского обоза пришла! — воскликнула она, едва завидев Елисаву. — И еще сказали: немцы завтра будут здесь!

— Ах, пропади они пропадом эти немцы! — в сердцах ответила Елисава, еще не остыв после встречи в роще. Она и сама не знала, почему весть о долгожданном приезде посольства вызвала в ней только досаду.

По дороге до княжьего двора, одолевая гору, она немного успокоилась. Краем уха, слушая болтовню Прямиславы и нянек, Елисава пыталась прикинуть, что ей следует надеть к прибытию немцев, но в голове была путаница. А нужно усвоить урок и сосредоточиться на важном: даже если герцог Фридрих слеп как крот, она не позволит и ему принять ее за простую девку, которой можно говорить все глупости, что приходят в голову! Княжна мысленно перебирала верхние и нижние рубахи, накидки, венцы, ожерелья, сапожки, но все это вдруг представилось ей безвкусной и беспорядочной кучей, в которой ничего ни к чему не подходило. И при этом на нее был направлен насмешливый, пристальный и немного пренебрежительный взгляд острых голубых глаз под густыми рыжеватыми бровями. Их обладатель смотрел на нее неотрывно, смеясь над ее попытками принять важный вид и одновременно давая понять, что вся эта куча тряпок не имеет ни малейшего значения…

Когда Елисава вместе с сестрами и челядью вошла во двор, навстречу им с крыльца сбежал Ульв сын Регнвальда. Вид у него был возбужденный, скорее встревоженный, чем радостный, и Елисава мельком подумала, не явилась ли к ним, в придачу к немцам и царьградскому обозу, какая-нибудь шальная, не связанная договором печенежская орда.