Барбара Картленд - Леди и разбойник

— Это просто позор, — поспешил согласиться лорд Сент-Винсент. — Но не думаю, чтобы сэр Филипп стал заниматься карманниками и мелкими воришками. Его интересует уничтожение разбойников на больших дорогах. Говорят, один из них отнял у него фамильные драгоценности, которые он вез в Лондон на коронацию. По этой ли причине, или по какой-то другой, но он ненавидит всех разбойников. Утверждают, что за последние полтора года он повесил больше разбойников, чем другие судьи за десять лет.

— И отлично, потому что они настоящее бедствие для мирных путешественников! — воскликнула леди Дарлингтон. — Признаюсь, когда мы ехали из Уилтшира в Лондон, я всю дорогу глаз не смыкала, боялась, что проснусь, а на меня наставлен пистолет. Помнишь, Тея, как я нервничала?

Обернувшись, графиня увидела, что Тея не сопровождает их с лордом Сент-Винсентом в неторопливом следовании по аккуратным газонам сада, а так и стоит у входа, глядя вслед Рудольфу и сэру Филиппу, хотя те уже почти скрылись из виду.

— Тея! — окликнула ее графиня. — Идем, милочка. Нам пора возвращаться: скоро обед.

Тея вздрогнула и поспешила догнать свою двоюродную бабку и лорда Сент-Винсента, пока они шли к галерее, но она не открыла рта. Там они распрощались со своим спутником и пошли наверх, в свои апартаменты.

— Я нахожу этого молодого человека на удивление интересным, — проговорила графиня, поворачивая к своей комнате. — Не будь он таким мягкотелым щеголем, я бы, пожалуй, еще подумала-, прежде чем разрешать тебе ему отказывать.

Тея рассмеялась.

— Слушать его интересно, тетя Энн, но при этом на него не следует смотреть! При плохом освещении вообще непонятно, мужчина он или женщина. Согласитесь, что для мужа это недопустимо!

— Иди переодеваться, маленькая негодница! — ласково проговорила графиня. — Бог свидетель, мне не хочется потерять такую компаньонку, как ты, но если ты и дальше с таким же упорством будешь отвергать поклонников, то умрешь старой девой!

— Я готова рискнуть, — улыбнулась Тея и, поднявшись на цыпочки, поцеловала старую даму в щеку. — Я слишком счастлива с вами, чтобы желать чего-то иного, — добавила она и пошла к себе.

Вдовствующая графиня посмотрела ей вслед с нежной улыбкой на тонких губах.

Как только Тея закрыла за собой дверь своей спальни, ее лицо сразу стало серьезным. Она не сомневалась, что Рудольф поспешил завязать знакомство с сэром Филиппом Гейджем неспроста. Ее кузен, отчаянно добиваясь права стать маркизом Стейверли, за прошедшие недели стал особенно нетерпелив.

Оказываясь в обществе вдовствующей графини, он неизменно возвращался к этой теме. Тея не знала, разговаривала ли леди Дарлингтон с королем. Казалось, она наблюдает за своим племянником очень внимательно, но с Теей она эту тему не затрагивала.

После того как Тея узнала от Марты о том, кто такой Лусиус, ей не удалось больше ничего узнать у своей служанки.

Та упрямо отказывалась разговаривать на эту тему и впервые в жизни замкнулась в почти враждебном молчании.

— Ничего я не знаю! — повторяла она снова и снова.

Больше Tee ни разу не удалось вырвать у нее какие-нибудь сведения о Белогрудом.

И все-таки какое-то предчувствие говорило ей, что постепенно она все узнает. Девушка наблюдала за Рудольфом, старалась его разговорить, поймать на каком-нибудь признании, заставить хоть словом намекнуть, что именно ему известно об их пропавшем кузене. Однако Рудольф был слишком хитер и осмотрителен. Сколько она его ни расспрашивала, он ловко уходил от ответа. Только снова и снова повторял, что бедняга Лусиус наверняка погиб, что его либо повесили, либо оставили умирать в придорожной канаве.

Tee было нелегко скрывать, насколько ее интересует все, что касается Лусиуса. Но только когда она делала вид, будто ее интересует будущее Рудольфа, ей удавалось заставить его говорить о себе и хоть что-то узнавать о его планах. Порой она чувствовала себя такой неопытной и неловкой, что готова была расплакаться от сознания собственной беспомощности.

Ей казалось, будто что-то должно вот-вот произойти, что-то крайне важное. Но, предоставленная самой себе, Тея только беспомощно металась, словно отыскивая дорогу в тумане..

Она догадывалась, что Рудольф с сэром Гейджем направились или в таверну, или в апартаменты сэра Филиппа. Нет ли у Рудольфа какой-то информации, которую он может передать сэр Филиппу? Информации о разбойнике, чей арест и смерть будут ему крайне на руку?

Она мучительно размышляла, что можно предпринять, мысленно перебирая те сведения, которые услышала от лорда Сент-Винсента. Тея вспомнила его слова о том, что какой-то разбойник отнял у сэра Филиппа фамильные драгоценности, когда он ехал с ними в Лондон на коронацию. Драгоценности… значит, у сэра Филиппа есть жена! Ну что ж, можно попробовать подойти с этой стороны. Завтра надо будет убедить графиню нанести леди Гейдж визит. Женщины разговорчивее мужчин. Возможно, так удастся что-нибудь узнать о планах Рудольфа!

Обрадованная такой идеей Тея вызвала Марту и начала переодеваться. Им с леди Дарлингтон предстояло обедать в шесть часов в большом Банкетном зале. Сегодня — как, впрочем, почти каждый вечер — там будет царить веселье. Надевая белое атласное платье поверх нижней юбки из синей тафты, Тея испытывала радостное волнение.

В Банкетном зале ощущались такие величие и красота, которые неизменно приводили ее в восторг. Трубачи и литавристы в алых куртках, отделанных серебряным галуном, с украшенными парчовыми лентами инструментами, казались девушке существами из какой-то волшебной сказки. Игра королевских флейтистов заставляла ее чувствовать себя принцессой, а когда придворные дамы и лорды торжественной процессией шли к столу, в воздухе витали ароматы цветов и французских духов, которые так любил король.

Когда в зале появлялись король и королева, все замолкало. В его величестве тоже было нечто такое, что заставляло Тею смотреть на него как на героя какой-то саги. Он был такой высокий, стройный, смуглый, а в его устало улыбающихся глазах таилась ирония. Даже сейчас, по прошествии двух лет, она видела восторг, который появлялся а глазах придворных, когда они смотрели на своего короля, за которого многие недавно тайно поднимали тосты, о котором грезили и имя которого решались упоминать только шепотом. Это был их король. Он много страдал, однако сумел сохранить чувство юмора. Он был невероятно щедр и добр, любил животных и обожал своих детей. Он наслаждался танцами, музыкой и театром, ему нравилось говорить об астрономии, архитектуре, химии и садоводстве. И у него был неисчерпаемый запас историй, почти всегда остроумных, хотя порой и недостаточно утонченных.