Ли Бристол - Нежный ангел

Адам вынул из кармана жилета бумагу и табак и начал скручивать сигарету. Теперь дверь осталась без охраны, и она могла бы сбежать. Но сейчас в этом не было смысла. Ее план провалился, и первый раз в жизни у нее не оказалось другого.

Но раньше ей никогда и не приходилось строить планы, как распорядиться целым состоянием. Она никогда не имела так много, чтобы нужно было волноваться об этом. И она никогда не встречала человека, который был бы так близок к тому, чтобы стать ей другом, как это случилось с Адамом Вудом.

Он не сразу зажег сигарету. Наконец он чиркнул спичкой, и тонкое облачко дыма поплыло по комнате. Он повернулся к ней:

— А что, если бы я отвез вас в Калифорнию?

Она тут же решила, что это новая ловушка, и, прищурившись, посмотрела в его глаза.

— Зачем вам это делать?

— Вы сказали, что хотите поехать туда, — пожал он плечами.

Мысли Энджел бешено заметались. Калифорния. Сан-Франциско. В Сан-Франциско большие магазины и банки и много богатых людей. Сан-Франциско находится недалеко от больших городов, расположенных чуть дальше на восток; ей не найти лучшего места, где она сможет продать крест. И в Калифорнии можно пожить подольше и походить по магазинам. Как только она попадет в Калифорнию, ей больше не придется беспокоиться об Адаме Вуде. Он может уехать или остаться, он может угрожать ей, но даже под дулом револьвера он не заставит ее ехать с ним — никто не заставит ее сделать это против ее желания.

Она станет богатой женщиной, и если у нее возникнет необходимость, она наймет нужных людей, чтобы они о нем позаботились.

Тут вдруг ей вспомнились те последние минуты, которые она провела с Джереми, и она почувствовала, как по коже ее пробежал противный холодок. Ее отцу нужны солнце и сухой воздух, и они нужны ему именно сейчас. Что, если она не сможет продать крест в Денвере? Что, если те люди вернутся или появятся другие, такие же, как они? Сколько часов и дней — часов и дней Джереми — она потеряет?

Калифорния — на деньги Адама Вуда и его билеты. И волки сыты, и овцы целы. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но истинная причина, почему она не отвечала ему сейчас и предусмотрительно сохраняла равнодушное выражение лица, заключалась вот в чем: никто ничего не делает даром.

Он сидел на краю кровати, закинув ногу на ногу, курил сигарету и внимательно смотрел на нее. Многие мужчины выглядели бы глупо, разгуливая в своем нижнем белье с мешковатой ширинкой и обвисшим передом; большинство мужчин были бы смущены, если бы дама застала их в таком виде.

Но Адам Вуд вовсе не обращал на это внимания, и он совсем не выглядел глупо. Его уверенность в себе лишала ее спокойствия.

Наконец он заговорил:

— Знаете, умению идти по следу я научился у одного из лучших в стране следопытов. Я нашел вас один раз и найду вас снова, можете быть уверены в этом. Но дело в том, что это очень хлопотно, а мне не нужны лишние заботы. Поэтому давайте облегчим друг другу жизнь и заключим сделку.

Сделку. Теперь они подобрались к самому главному. Какую сделку?

Адам затянулся и выдохнул дым. Он уже перестал пристально, как раньше, смотреть на нее.

— Я отвезу вас и старика в Калифорнию, покажу вам все достопримечательности, свожу к океану. А потом вы поедете со мной в Нью-Мексико и встретитесь со своей матерью.

С этого момента вы будете сами по себе, вам даже не нужно будет там оставаться, если вы этого не захотите. Вам только необходимо с ней увидеться.

Это было слишком просто. Чересчур просто. Она опять прищурилась.

— А вам-то с этого какая выгода?

Он ответил не сразу, и она подумала, что он обдумывает какую-то ложь. Но когда он взглянул на нее, в его глазах она не увидела ничего, кроме правды, и вопреки здравому смыслу это ее рассердило.

— Я не могу везти вас к матери вот такой, — признался он откровенно. — Вас, Энджел Хабер, сначала надо немножечко приручить, и, может быть, маленький вояж в Калифорнию пойдет вам на пользу и вы успокоитесь. Предполагаю, что тогда вы не захотите пырнуть ножом собственную мать, увидев ее в первый раз. — Он пожал плечами. — Некоторые считают, что лучший способ укротить строптивую лошадь — ездить на ней, пока она не упадет. Но по-моему, немного сахару и тихий ласковый голос могут сделать то же самое гораздо быстрее — и главное — намного легче для мышц. И если побывав в Калифорнии, вы перестанете быть ядовитой змеей, именно в этом и заключается моя выгода.

— Вы самый большой чертов болван, которого я когда-либо встречала! — прорычала Энджел, и, если бы она сидела к нему поближе, она бы в него плюнула.

Тогда он добавил:

— Кроме того, я предоставлю вам возможность немного привести себя в порядок. Купить платья и, может быть, хоть чуть-чуть научиться хорошим манерам.

Он дразнил ее, она это понимала. Ее ногти вонзились в ладонь, а зубы она сжала так, что он услышал зубовный скрежет, но она ничего не ответила ему. Он перехитрил ее на этот раз — второго раза она не допустит.

Успокоившись, она заговорила:

— Должно быть, она вам много платит, эта женщина, которая так сильно скучает по своему драгоценному ребеночку, что посылала вас через полстраны, чтобы вы меня нашли. — Она не смогла сдержать злобу, прозвучавшую в ее голосе. — Она богата?

Он посмотрел на кончик сигареты и стряхнул пепел на пол.

— Нет, — ответил он. — Думаю, у нее достаточно средств, но она не богата. И она ничего мне не платит. Только компенсирует расходы.

И снова она почти поверила, что он говорит правду, и ее любопытство вырвалось наружу.

— Тогда почему вы этим занимаетесь? Если бы у вас была хоть капля мозгов, вы бы просто кашли какую-нибудь девушку и заплатили ей за то, чтобы она притворилась, будто она — это я. Зачем вам столько беспокойства?

— Потому что я дал слово, — просто ответил Адам.

Тогда она поверила наконец, что он говорит правду, и это выбило у нее почву из-под ног. Кто будет тратить целых три года, гоняясь за девушкой, которую он даже не знал, только ради простого обещания? Теперь он предлагает бесплатно отвезти ее и папу в Калифорнию, и все, что он просит взамен, — это помочь ему сдержать его слово. Непонятно, в каком мире живет этот человек? Она не очень хорошо представляла, как ей себя с ним вести, и ей не хотелось ввязываться в игру, правил которой она не знала.

Энджел встала и сделала несколько шагов к окну, сложив руки под грудью. Во всем этом была какая-то хитрость — должна была быть! Или, может быть, никакой хитрости и не было, и возможность такого варианта беспокоила ее еще больше, чем если бы она была.

— Итак, она не богата. Но весьма высокомерна. Так высокомерна, что вы стыдитесь показать меня ей такой, какая я есть.