Барбара Картленд - На крыльях надежды

Салли была привлекательна, и в ее жизни были те мужчины, которые любили ее, и те, которых любила она; многим нравилось проводить с ней свободное время; к одним она просто привыкла, а других беззастенчиво использовала.

— У нее есть почти все, — прошептала Лорна, — а я… у меня есть только Джимми.

Она испугалась, но пыталась об этом не думать.

Она зашла на кухню.

— Пришел командир эскадрильи Брайт, — сказала она Минни. — Я думаю, он останется на ленч.

— Тогда он будет есть своего цыпленка, — ответила Минни. — Вот еще холодная индейка. Твоя кузина будет довольна — она любительница мужчин.

Несмотря на то что Лорна была готова к такому комментарию, она почувствовала, что слова Минни больно задели ее.

— Я скажу им, что ленч готов, — сказала она, — минуту назад я слышала, что близнецы вернулись.

Она пошла во двор. Джимми и Салли продолжали болтать.

— Ленч готов, — прервала их Лорна.

Весь ленч Салли и Джимми продолжали пикироваться друг с другом. Лорна сидела молча и не тревожилась, потому что взгляд Джимми периодически останавливался на ней. Ей было даже забавно наблюдать, как Салли выворачивается наизнанку, пытаясь привлечь внимание Джимми. Лорна знала все коронные жесты и интонации голоса, которые Салли применяла, когда хотела быть особенно соблазнительной.

«Он мой, — говорила себе Лорна, мой… и я самая счастливая девушка в целом мире!»

Она оставила их на террасе, пока убирала со стола и отправляла близнецов на дневные занятия. Покончив с этими делами, она заметила, что отец ушел. Салли и Джимми были вдвоем.

Джимми встал при ее появлении. Казалось, он хочет сказать глазами то, что предназначено ей одной.

— Я просто зашел повидать вас, — сказал он. — Сейчас мне пора уходить. Ваш друг доктор не навестил нас сегодня утром; наверное, делал операцию, и мы ждем его днем. Можно я вернусь к чаю?

— И еще к ужину, — сказала Салли. — Лорна пригласи его на ужин. Я уже обдумываю кучу всяких гадостей, которые смогу сказать ему при свете луны.

— Тогда тебе придется подождать до следующей недели, — сказал Джимми.

— Ничего, сумерки тоже подойдут, — ответила Салли. — Приходи и развлеки нас, жизнь в доме викария не мешает разнообразить.

Джимми взглянул на Лорну.

— Конечно, — сказала она. — Будем есть икру. Мне кажется, для этого нужен особый повод.

— Икра! — вскричала Салли. — Не обманывают ли меня уши, или дядя Артур ограбил ящик для пожертвований?

— Нам принес ее Джимми, — ответила Лорна.

— Удивляюсь, что ты согласилась ее взять! — воскликнула Салли. Она повернулась к Джимми: — Обычно, когда мы предлагаем Лорне что-нибудь роскошное, она просит заменить это на пару хороших прочных ботинок для детей или несколько новых рубашек для ее папы. Каждый год мы с мамой выбираем ей подарки на Рождество. Мы пишем ей письма и спрашиваем, чего бы ей хотелось, и она всегда заказывает что-нибудь отвратительно практичное.

— Тогда мы заставим ее съесть вечером три четверти банки икры.

— Нет, только не это! — ответила Салли.

— Воздержание пойдет тебе на пользу, моя девочка! — поддел ее Джимми. — Пока, Лорна. Я вернусь к чаю.

— До свидания.

«Интересно, понимает ли он, как сильно мне хочется проводить его до сада», — думала Лорна. Она посмотрела ему вслед.

Когда он скрылся из вида, Салли выпрямилась:

— Ты умнее, чем я думала, Лорна. Я снимаю шляпу.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты как думаешь? Джимми Брайта, конечно. Икра, ну и ну! Ты получила ее и можешь еще многое получить.

— Да я не хотела этого, — поспешно сказала Лорна, — но он приходил к нам, ел у нас и настоял, что внесет свою долю продуктов.

— Ну правильно, почему бы и нет? Он может себе это позволить.

— Может позволить?

— Ходячая невинность! — воскликнула Салли. — Моя дорогая, он сын Дугласа Брайта, главы Объединенной корпорации по промышленному производству кислорода. Безусловно, ты слышала о нем? Пожалуй, он один из самых богатых мужчин в Англии, а Джимми его единственный сын.

Лорна почувствовала, как ее эфемерное счастье, снова ускользнуло; она почти физически ощущала как оно угасает вопреки ее усилиям удержать его, запереть в своем сердце.

«Ничего не меняет то, — думала она, — что его отец так богат».

Но она испугалась, отчаянно испугалась.

Глава 8

Лорна понуро брела по деревенской дороге, она промокла и замерзла. Дождь монотонно моросил весь день, невозможно было ничего разглядеть дальше ближайшего поля. Весь остальной мир накрылся серым туманом, прячась от проливного дождя.

Настроение Лорны находилось в полном соответствии с природой, она растворилась в тумане собственных чувств. Она грустила, и физический холод ощущался как отзвук ледяного страдания, которое поселилось в ее сердце. Все, что она говорила себе, стало казаться ошибкой со вчерашнего вечера. Джимми пришел к чаю в дом викария и остался на ужин, но принес новость о том, что покидает Малый Уолтон и на следующее утро едет в Лондон.

— Ваш друг доктор хочет, чтобы мою руку осмотрел сэр Альфред Дормер. Он большой специалист по костям. Майкл позвонил ему по телефону, и он обедал посмотреть меня завтра, хотя будет суббота.

На мгновение Лорне пришла в голову мысль, что у Майкла могла быть другая причина отослать Джимми в Лондон, но как только эта мысль полностью сформировалась, она выбросила ее из головы. Думать так было бы несправедливо. «Майкл никогда бы не унизился до такой выходки», — сказала она себе.

— Когда вы вернетесь? — спросила она.

— Думаю, в понедельник, — ответил Джимми, — если старик не захочет увидеть меня снова. Я не рискну ехать воскресным поездом, это совершенно невозможно.

Лорна и представить себе не могла, какое впечатление произведет на нее разлука с ним даже на короткое время. Когда она ускользнула от Салли, дети легли спать и они наконец остались наедине, ей оказалось не под силу выразить все многообразие своих эмоций.

Весь день она убеждала себя в том, что деньги ничего не изменят в их отношениях, и все же в волшебной темноте сада она сознавала, что его богатство и принадлежность к другому социальному слою вставили между ними как барьер.

И теперь она шла по дороге после бессонной, беспокойной ночи и жалела, что Джимми не может посмотреть на нее, чтобы понять раз и навсегда, какая пропасть лежит между ними. В своем старом прорезиненном плаще и поношенной фетровой шляпе она чувствовала себя невзрачной простушкой.

Лорна несла месячный запас продовольствия с церковного склада в большой кожаной хозяйственной сумке. Эти продукты доставлял и распределял среди местных прихожан один из окружных инспекторов.