Ольга Болгова - Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке

«18–19 апреля 18** года.

Вчера я не успела записать события дня, хотя они были на редкость захватывающими. Сегодняшнее утро тоже получилось многообещающим. Но все по порядку:

Во-первых, я получила подложное письмо от имени мамы, из-за которого нам с кузиной пришлось спешно покинуть дом леди Меткаф. Последнему, впрочем, я только рада, потому что в гостях было смертельно скучно, а дочери леди Меткаф — ужасные задаваки.

Во-вторых, по дороге пропала моя компаньонка миссис Дженкинсон. Она исчезла бесследно, даже не взяв с собой свой багаж и не дочитав роман, который ей дала Джорджиана. Теперь она не узнает, что Ромуальд на самом деле граф, что он все же женится на этой плаксивой Гортензии, и что ее дядя и есть тот самый главный беспринципный злодей, укравший документы о рождении графа и старинную брошь племянницы.

Как только Джорджиана может это читать?!

Кстати, Джорджиана полагает, что миссис Дженкинсон украли разбойники, хотя я в этом сомневаюсь, потому что о разбойниках в этих местах не слыхивали уже лет сто, если не больше. И ведь разбойники грабят путников, а не похищают их. И на что им наша миссис Дженкинсон — у нее же нет ни гроша?! К тому же она исчезла, когда еще был день, а всем известно, что разбойники нападают по ночам.

Милая пропавшая миссис Дженкинсон! Мне будет ее не хватать!

В-третьих, когда мы решили уезжать с постоялого двора, так и не дождавшись миссис Дженкинсон, а Джорджиана уже сидела в карете, ко мне вдруг подошел какой-то джентльмен и учтиво подал руку, помогая подняться в экипаж. Его шляпа была надвинута на лоб так, что поля почти скрывали лицо, сам он был закутан в плотный плащ, но я его узнала! Узнала по голосу, поскольку он имел неосторожность заговорить со мной… Конечно, я никому не расскажу об этой встрече. Тем более Джорджиане, которая пыталась выпытать у меня… Все, все, молчу…

Мама была недовольна, что мы приехали поздно и без сопровождения компаньонки, будто мы нарочно потеряли миссис Дженкинсон по дороге.

Кузены подарили маме собаку. МакФлай ужасно милый, но мама же терпеть не может собак! И как они уживутся?!

Дома оказалось так много гостей, что мама с трудом подыскала для всех спальни.

Мистера Херста я еще не видела, а миссис Херст и мисс Бингли — леди довольно противные, особенно мисс Бингли. Она не сводит глаз с кузена Дарси, а он все время старается держаться от нее подальше.

Кузену Фицуильяму мундир очень к лицу. Он выглядит в нем очень мужественным и красивым. Интересно, почему он на меня все время смотрел? Неужели ему не понравилась моя прическа?!

Семейство Беннетов оказалось очень многочисленным. Мистер Беннет не промолвил и пары слов, зато миссис Беннет говорила за всех. Мисс Мэри — определенно зануда, мисс Элизабет — зазнайка, а младшие мисс Беннет хихикают по любому поводу.

Итак, в лесу нашли следы крови, шаль и шляпку миссис Дженкинсон. Все это выглядит ужасно. Неужели мою дорогую миссис Дженкинсон убили?! За что?!

Хотя я все равно надеюсь, что в руках убийцы оказалась не миссис Дженкинсон, а кто-то другой…»

Энн подумала и зачеркнула последние слова, приписав рядом: «никто».

«Утром заболел мистер Херст. Похоже, он был отравлен. Миссис Херст громко кричала, хотя мистер Херст всего лишь упал в обморок. Миссис Херст вообще очень странная леди. Все время говорит про галлюцинации и о Марсе. Ну как Марс мог оказаться в созвездии Козерога?! Она явно что-то путает. Про погоду у нее получается более связно.

Нынче утром Фицуильям опять смотрел на меня. Неужели я снова была плохо причесана? Или ему не нравится мое желтое платье? Странно. Джорджиана уверяла меня, что этот цвет мне идет.

Пропала шаль, которая лежала на каминной полке в холле. Интересно, куда она могла деться?

Мама не хотела пускать кузенов к судье, но они все равно уехали. Теперь она злится, что вся округа узнает про исчезновение миссис Дженкинсон, кровь в лесу и обморок мистера Херста. Пойдут разговоры, мы все окажемся на слуху, а это вульгарно.

Но почему Фицуильям все время на меня смотрит?! И глаза его при этом начинают так блестеть, что мне становится не по себе…»

Тут Энн услышала шаги в коридоре и быстро спрятала дневник под стопку книг на столе, раскрыла другой и едва успела черкнуть в нем несколько строк, как в комнату вошла леди Кэтрин.

— Племянников долго нет, — сказала она. — Я начинаю волноваться… Что это вы тут пишете? — спросила леди Кэтрин и взяла тетрадку со стола.

«Мама совершенно справедливо указала нам с Джорджианой на то, что юным леди не подобает путешествовать одним. Теперь я понимаю, что перед отъездом из дома леди Меткаф нам нужно было выяснить у миссис Дженкинсон, не собирается ли она исчезнуть по дороге, и на всякий случай попросить леди Меткаф предоставить нам слугу для сопровождения…»

— Хм… — леди Кэтрин покачала головой. — Дневник. Пустое занятие! Хотя я рада, что вы осознали всю недопустимость своего поведения и в следующий раз…

Вдруг она заметила в окно подъезжающую к дому коляску и несколько верховых, среди которых разглядела своих племянников.

— Нам нужно спуститься вниз, — сказала она дочери. — Дарси и Фицуильям возвращаются…

Леди Кэтрин поспешно вошла в гостиную, где уже находились мисс Бингли и Джорджиана, и уселась в свое кресло.

— Наконец-то! — заявила она. — Мои племянники приехали. Надеюсь, сейчас разрешатся все эти недоразумения.

— В коляске сидят двое джентльменов, — сообщила Джорджиана, выглянув в окно. К ней подошла Энн и тоже посмотрела на дорогу:

— Один из них офицер. В синем мундире. И еще несколько военных верхом.

— Сколько раз я вам говорила, юные леди, что воспитанные девицы не выглядывают в окна, — сухо сказала леди Кэтрин.

Энн и Джорджиана отпрянули от окна и сели на диван, скромно сложив руки на коленях, не преминув при этом обменяться друг с другом тоскливыми взглядами.

Кэролайн, сидевшая подле леди Кэтрин, немного оживилась:

— Интересно, мистер Дарси…

Но тут в гостиной появился дворецкий и провозгласил:

— Сэр Юстас Фэйр и генерал Бридл.

Леди Кэтрин едва успела кивнуть, как в двери уже входили прибывшие джентльмены, за которыми следовали Дарси и Фицуильям. После представления и обмена приветствиями все расселись, и судья, оказавшийся импозантным моложавым мужчиной лет тридцати пяти, сказал: