Карен Хокинс - Лэрд, который меня любил

Роксбург был измученным пэром, уставшим от жизни и причуд света, считавшийся своими современниками слабоумным из — за лёгкой шепелявости и склонности густо краснеть всякий раз, когда кто — нибудь посмотрит в его сторону. Но Роксбург был неглуп, и он очень ценил красоту во всех её проявлениях — даже в девочке, одетой в рубище и без обуви на ногах.

В тот день он забрал Джорджиану к себе домой и, как только смог раздобыть поддельное свидетельство о рождении, женился на ней. Так «родилась» герцогиня Роксбургская. На первые два года он уединился с ней в своих самых северных землях, где её отскребали, обучали и шлифовали до тех пор, пока он и сам не стал временами забывать, откуда она родом. Брак не был основан на большой страсти; ни она его не любила, ни он — её. Это был простой брак по расчёту. Роксбург получил молодую и красивую жену, которая вызывала зависть у таких же, как он, пэров. В обмен Джорджиана получила титул и щедрое месячное содержание. Рождение здорового и красивого сына с родимым пятном на левом локте скрепило сделку.

Когда подошло время, герцог представил свою очаровательную герцогиню лондонскому обществу, которое, как он и ожидал, она легко покорила. Когда кто — то спросил о наследственности Джорджианы — а таких было несколько — он пустил слух, что его жена произошла от старинного рода из самых северных земель Шотландии, намекая на связь с изысканной и трагической красавицей Мэри, королевой Шотландии.

Джорджиана уверенно плыла в мутных водах света, радушно принимаемая им и за свою красоту, и за то едва заметное выражение превосходства, которое она усвоила, чтобы держать на расстоянии наиболее любопытных. Эта интригующая комбинация открыла перед ней больше дверей, чем связи и деньги её мужа. Она быстро поняла, что для настоящего движения вперёд ей следует тщательно выбирать себе любовников, заработать репутацию человека осмотрительного и выбирать в друзья только самых выдающихся людей. Она стала поступать только так и уже очень скоро превратилась в одну из главных светских львиц.

У неё было всё, чего она хотела, и даже больше, и ей это приносило удовольствие. Но позднее что — то пошло не совсем так. Её красота начала увядать, а её муж был теперь дряхлым старым посмешищем, который засматривается на служанок с верхнего этажа и засыпает за обеденным столом с широко открытым ртом.

Джорджиана обнаружила, что ей не хватает ещё чего — то — того, чего у неё никогда не было — настоящей любви. Она не была уверена, но ей казалось, что она нашла её в лице Александра МакЛина, этого таинственного, раздражающе красивого и чертовски уклончивого шотландского лэрда; мужчины с чёрными волосами и ещё более черной душой, и темно — зелёными глазами, что могли быть намёком как на глубокие чувства, так и на холодную жестокость.

Как будто почуяв её мысли, он наконец оторвался от коридора и повернулся в её сторону:

— Да?

В его голосе была только скука. Слегка напуганная его невниманием, Джорджиана проявила норов:

— Наблюдаешь за мисс Хёрст и её ухажёрами? Уж не желаешь ли сам стать одним из них?

Его глаза сузились, взгляд блестел как зелёный лёд.

Она огрызнулась:

— Как это на тебя не похоже, МакЛин. Я никогда не видела тебя так увивающимся за школьницами. А я — то думала, что кончина Гумбольта послужит тебе уроком.

Его губы тронула холодная усмешка:

— Что не так, Джорджиана? Ревнуешь, что Дервиштон забыл преклониться пред твоим алтарём?

Остужённая ледяным светом его глаз, Джорджиана проглотила ответную острую реплику.

Взор Александра уже снова был направлен в открытую дверь. Снаружи Джорджиана увидела Кейтлин Хёрст, которая смеялась словам Дервиштона и выглядела исключительно очаровательно. Наряд крошки обладал той обманчивой простотой, которая тотчас распознаётся как творение рук заправской модистки. Откуда у неё такой гардероб?

Джорджиана забарабанила пальцами по столу:

— МакЛин, ты говорил мне, что решил преподнести Кейтлин Хёрст урок.

Он стрельнул в неё скучающим взглядом:

— Что я делаю или что я не делаю, к тебе не имеет никакого отношения.

— Это имеет ко мне отношение, когда я прикладываю силы, чтобы пригласить крошку в свой дом, а потом должна сидеть и смотреть, как ты виляешь вокруг неё хвостом, как и все здесь мужчины. Ты потерял из — за неё голову! Признайся!

Его глаза загорелись жаркой зеленью, рот побелел от гнева. Снаружи рычащий ветер бросился на дом; солнечный свет закрыли взявшиеся ниоткуда гряды клокочущих облаков.

Джорджиана задрожала, испуганная и возбуждённая. Обладать таким мужчиной… Как же она его упустила? Он был прекрасный и необычайно мужественный, но таяла она от его власти. Она дотронулась до его руки и наклонилась вперёд, вырез её голубого шёлкового утреннего платья провокационно опустился.

— Александр, пожалуйста… Я не хотела тебя рассердить. Мне просто любопытно узнать твой план. И потом, я являюсь его частью, поскольку именно я пригласила её сюда.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Снаружи ветер постепенно затихал; облака успокаивались, но ещё не рассеялись.

— Я только с ней поиграю. Она не в один миг привела к краху моего брата; у него было время осознать свою участь. Я хочу сотворить с ней то же самое. Она догадывается, что у меня есть план, но не знает, в чём он заключается. Она заинтересована и озабочена; я прочёл это по её лицу. — Его жёсткие губы сложились в подобие улыбки. — Наступит время, и она узнает, что ей уготовано. А пока — пусть поволнуется.

Джорджиана охватила волна облегчения:

— Так ты мучаешь её! Я — то заволновалась, что ты тоже не устоял перед ней, как этот глупец Фолкленд и другие. Но как же ты собираешься наказать девушку, если её постоянно окружают воздыхатели? От тебя потребуется немалая изощрённость.

— Значит, будет. — Он встал, заставив убрать свою руку с его. — А пока я хочу, чтобы она томилась в неопределённости. Я иду за ней, и она начинает это осознавать. Это всё, что тебе нужно знать.

Джорджиана открыла рот, чтобы выразить протест, но он опередил её, сдвинув брови:

— Мне нужно переодеться для конной прогулки.

Это всё, что она получит. Джорджиана всё ещё стояла:

— Конечно. Я дам знать лакеям, сколько понадобится лошадей. И, Александр?

— Да?

— Когда ты вернёшься, мне бы хотелось услышать, как всё прошло. — Она задержала дыхание. Она рисковала, прося о таких вещах, особенно таким тоном, который предполагал, что она знает, что ответом будет «да».

К её облегчению, он только пожал плечами:

— Я зайду в твои апартаменты, когда вернусь.