Вирджиния Хенли - Колдовская любовь

Девушка очень обрадовалась, когда соколы вернулись: значит, она сумела их укротить и они от нее не улетят.

Она вернула птиц в сарай, но не надела на них колпачки. Потом отвела Салли в стойло и отправилась в гости к своему дяде. Джонни Герон, брат матери, имел ферму, примыкавшую к землям Дорис, и ухаживал за ее лошадьми. Сам он до мозга костей был прирожденным жителем приграничья и к тому же великим шутником, доводившим Рейвен своими прибаутками до того, что у той бока болели от смеха.

Сегодняшней ночью, когда взошла новая луна, Дорис решила, что пришло время начать посвящение Рейвен. Она приготовила для внучки прозрачное одеяние светло-лилового цвета с серебряной нитью, положила собственноручно приготовленное благовоние в оловянную чашу, собрала все требуемое для магического ритуала и, наконец, открыла окно, чтобы впустить духов иного мира.

Рейвен накинула одеяние, с неловкостью сознавая, что голые ноги видны сквозь тонкую ткань. Она знала, что и цвета обладают присущей им властью. Красный символизирует войну и месть, голубой — плодородие и созидание, а лиловый с серебром — видение и ясновидение.

Бабка скатала ковер, открыв большой круг, нарисованный прямо на камнях пола. В круге красовалась пентаграмма. Рейвен вложила руку в бабушкину ладонь, глубоко вдохнула, и они вместе ступили в магический круг.

Прежде всего Дорис запалила четыре золотистые свечи, оставив фиолетовую и две зеленые незажженными. Числа тоже имели свою магию, и семь было самым таинственным. Потом она воскурила благовоние, изготовленное из сосновой смолы и кошачьей мяты с примесью тысячелистника, поставила Рейвен лицом к луне и приказала:

— Повторяй за мной:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня поднять глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться.

Благоговею перед тобой, моя наставница-луна.

Рейвен сделала, как было велено, и стала ждать дальнейших наставлений.

— Теперь налей молока в углубление камня и принеси жертву Гекате, богине темной стороны луны.

Рейвен старательно налила овечьего молока в красный агат эллиптической формы и стала потрясенно взирать на то, как оно розовеет.

— Не подавляй свое естество, Рейвен. Луна правит всеми нашими инстинктами, чувствами, снами и интуицией. Она воплощает все непознанное, скрытые силы природы, проливает свет на непредвиденное и дает возможность проникнуть в мысли тайных врагов. Откройся, Рейвен, подобно цветущему по ночам вьюнку.

Рейвен опустила ресницы и стала дышать ровно, глубоко, пытаясь отворить разум и душу естественным силам Вселенной. Что-то коснулось ее макушки, и она, поспешно подняв веки, увидела бабкин посох. В этот же миг она ощутила, как невероятная энергия вливается в нее и растекается по телу, пока налившиеся жаром ступни не закололо. Одеяние и занавески затрепетали, словно под порывом ветра, и вдруг все замерло.

— Зеленые свечи символизируют любовь и брак, фиолетовая — самое заветное желание. Сначала зажги зеленые, подумай, кого хочешь видеть будущим мужем, а потом настанет черед фиолетовой, и ты узнаешь желание своего сердца.

Рейвен взяла лучину из тлеющих благовоний и зажгла первую зеленую свечу. Мысленно нарисовав портрет Кристофера Дейкра, она поднесла лучину ко второй. И вдруг перед глазами встал, как живой, тот, кто назвал себя Кеннеди. Темные волосы, смуглая кожа, сверкающие в нахальной улыбке зубы…

— Нет! — прошипела Рейвен. Но стереть картину не смогла. Пламя первой свечи заколебалось и погасло, а второй огонек удлинился и вспыхнул еще ярче. Девушка снова запалила первую свечу и принялась упрямо вызывать в памяти лицо Кристофера. Когда ей это удалось, она поднесла огонь к фиолетовой свечке.

И увидела сокола, летавшего над ней широкими кругами, а потом взмывшего к потолочным балкам. Вдруг откуда-то вылетел черный ворон. Она затаила дыхание. О, сокол наверняка закогтит жертву!

Но большая птица почему-то не убила меньшую, и они полетели рядом. Рейвен зачарованно следила, как обе дружно направились к открытому окну и исчезли в ночи.

Дорис отставила посох и, вынув небольшой кинжал, поцеловала обоюдоострое лезвие и протянула рукояткой вперед внучке.

— Как только ты добудешь немного собственной крови этим клинком, он будет принадлежать только тебе. Всегда срезай им целебные травы, — объявила она. — Пусть он верно тебе служит!

Рейвен, слегка поколебавшись, сжала черную рукоять, проткнула кончик пальца и подождала, пока по лезвию стечет несколько алых капель.

На добро или зло, но дело сделано.

Она стала колдуньей.

Девушка увлажнила пальцы слюной и погасила свечи. Взяла соль, последнее приношение богине, и высыпала на благовония, чтобы окончательно их загасить. Затем она поблагодарила Гекату и вместе с бабушкой вышла из круга.

— У тебя было видение, красавица моя?

— Даже два, — благоговейно прошептала Рейвен.

— Когда ты зажгла зеленые свечи, перед тобой предстал человек, которого ты полюбишь и женой которого станешь, — понимающе кивнула бабка.

— Именно. Я видела Кристофера Дейкра, наследника лорда Томаса Дейкра, верховного смотрителя границы.

— Дейкра, — повторила Дорис Герон без всякого выражения. — Молодой человек играет главную роль в твоем будущем?

— Да, — улыбнулась Рейвен. — Он скоро приедет меня навестить И если… то есть когда он пригласит меня в Бьюкасл, я поеду!

— Прекрасно. Но у тебя нет опыта в общении с мужчинами, слишком уж твоя мать оберегала своих девочек. Ты обладаешь большой властью, Рейвен, но учти: самая большая сила женщины кроется в ее чувственности. Никогда не бойся заглянуть в свою душу и воспользоваться тем, что обнаружишь. Пока твоя чувственность дремлет, твоя невинность привлекает и искушает мужчин. Но как только ты станешь женщиной в полном смысле этого слова, власть твоя станет безграничной. А теперь скажи, что случилось, когда ты зажгла фиолетовую свечку?

— Меня посетило еще одно видение. Ты ведь знаешь о моей любви к птицам. Я видела ворона и сокола, летевших рядом. Ворон — это, конечно, я. Хотя мать не одобряет моего увлечения, по-моему, стоит прислушаться к своему сердцу!

— Сердце — это ворота души, детка. Но помни, что не сердце, а душа имеет последнее слово. Всегда прислушивайся к тому, что говорит душа.

Рейвен серьезно кивнула, но тут же засмеялась: из-за угла осторожно выглянул заяц.

— А ты, Мэджик? У тебя было видение? Мохнатый клубок покатился по камням и остановился у какого-то черного предмета, лежащего на полу.

— Да ведь это воронье перо! Как оно сюда попало?

Рейвен подняла перо и уставилась на бабку, ожидая объяснений.