Дебра Маллинз - Твое прикосновение

– Твои извинения, немедленно, – прорычал Хант.

Хадли обвел взглядом собравшихся, которые с жадным любопытством наблюдали за происходящим.

– Очень хорошо. Я приношу извинения за то, что назвал твою невесту шлюхой.

По толпе пробежал вздох. Роган едва сдержался, чтобы не размозжить негодяю голову. Он отвернулся.

– Я думал, что ты хотел услышать правду, – донеслось ему и спину.

Роган развернулся и ударил Хадли кулаком прямо в лицо.

Тот упал назад, и стол под ним разломался в щепки, когда он приземлился, потеряв сознание. Из уголка его рта сочилась кровь, и он лежал на полу не двигаясь.

Роган потер костяшки пальцев – кровь в его жилах все еще кипела – и огляделся вокруг.

– Кто еще хочет сделать нелестное замечание в адрес моей будущей жены?

Его слова были встречены мертвой тишиной.

Не сказав больше ни слова, он прошел вперед, и толпа перед ним поспешно расступилась. Он остановился, чтобы вручить хозяину пачку банкнот.

– За причиненные неудобства.

Дженсон кивнул; его глаза были широко раскрыты. Бросив последний угрожающий взгляд в сторону хозяев гостиницы, Роган вышел прочь.

Выполнив свой долг по отношению и к кучеру, и к миссис Трентон, Кэролайн села в карету. Ей оставалось лишь навестить модистку для примерки свадебного платья. У миссис Дентворт были ее мерки, но она хотела, чтобы лиф наряда сидел идеально в самый важный день ее жизни.

Она думала об этом серебристо-белом платье, когда значимость происходящего вдруг дошла до ее сознания. В эту пятницу она уже будет замужней женщиной. Ее жизнь изменится навсегда.

Она не знала, готова ли она к переменам.

Она выглянула из окна, а затем села прямо, увидев Рогана, пересекающего улицу своей энергичной походкой. Он не смотрел по сторонам, только вперед, как солдат, готовый к бою.

И на его руке она заметила кровь.

– Бог ты мой, – пробормотала она.

Ее первым порывом было спрятаться и сделать вид, что она не видела его. Неужели его несносный характер сыграл с ним злую шутку? Но затем она вспомнила, что решила стать хозяйкой своей судьбы: этот мужчина вскоре станет ее мужем. Она не должна бояться его, в каком бы настроении или состоянии он ни был.

– Что случилось, миледи? – спросила ее горничная Мари.

– Вон идет мой жених. – Кэролайн высунула голову из окна и дала знак сопровождавшим ее всадникам остановиться. Спустя мгновение карета резко притормозила. Кэролайн ни клонилась вперед и открыла дверь.

– Мистер Хант!

Сначала она решила, что он не слышит ее, но затем он остановился, и на его строгом лице отразилось удивление. Он замер на долгую минуту, а потом двинулся к экипажу.

– Могу ли я предложить вам проехаться со мной, мистер Хппт? – спросила она его, когда он оказался рядом с ней.

– Моя лошадь осталась на постоялом дворе.

– Я могу послать слугу забрать ее.

Он ничего не ответил, однако не сводил с нее напряженного взгляда.

– Ваша рука в крови, – наконец сказала она тихим голосом.

Он перевел глаза вниз и расслабил ладонь, словно удивляясь, что его рука все еще на месте. Затем он достал из кармана сюртука платок, которым медленно обмотал окровавленные костяшки пальцев.

Она посмотрела на него, пораженная яростью в его глазах.

– Входите же. – Она улыбнулась ему. – Я чувствую себя в большей безопасности, когда вы со мной, особенно после моей последней поездки в деревню.

Он резко кивнул, и она села прямо, когда он вошел в карету. Мари поспешила пересесть к своей госпоже, и для Рогана освободили все сиденье напротив. Он устроился на нем, вытянув свои длинные ноги. Его лицо хранило непроницаемое выражение, и только его глаза, казалось, метали молнии.

Экипаж вдруг стал намного меньше. Казалось, исходивший от Рогана жар нагревает воздух. У Кэролайн побежали по коже мурашки.

– Мари, – сказала она, – прошу тебя, пересядь к Биллингсу. И отправь одного из всадников на постоялый двор за лошадью моего жениха.

– Да, миледи. – Выразительно взглянув на Рогана, она вышла из экипажа, громко хлопнув дверью. Экипаж накренился в сторону, когда она вскарабкалась к кучеру, и затем снова тронулся!

Кэролайн внимательно смотрела на своего будущего мужа.

– Роган, что произошло?

Он хранил молчание, отвернувшись и глядя на проносившиеся за окном пейзажи.

– Роган, прошу вас, поговорите со мной.

– Что вы хотите услышать?

– Правду.

– О, правду! – Его губы изогнулись, и на лице появилась язвительная усмешка. Он бросил в ее сторону испепеляющий взгляд, так что она едва не лишилась чувств. – Многие люди, Кэролайн, на самом деле не хотят слышать правду.

– Я не многие, – выдавила она из себя.

– Вы особенная, да? – На его лице отразилось сомнение, а затем он снова отвернулся. – Любовь моя, нам лучше не начинать этот разговор. Мое самообладание сегодня уже испытывали.

Его заявление потрясло ее. Что-то случилось – то, что заставило Рогана продемонстрировать темную сторону своей натуры. От него исходила… опасность.

– Я только хотела убедиться, что с вами все в порядке. Как ваша рука?

– Не о чем беспокоиться.

Он взглянул на руку и размотал платок, расслабив пальцы и внимательно глядя на них.

– Бывало и хуже – в детстве.

– Как вы ушиблись?

В его взгляде она прочла искреннее изумление и голод.

– Вы уверены, что хотите знать?

– Да, – сказала она, не опуская глаз. – Вы подрались?

– Да, – ответил он, откинувшись на сиденье и словно принимая от нее вызов. – Вы шокированы?

– Нет, – заявила она, прикусив губу. – Хорошо, я скажу правду. Да.

Он рассмеялся. Низкий чувственный звук наполнил ее непонятным ей самой удовольствием.

– Что, вы уже жалеете, что предложили мне свой экипаж?

– Вовсе нет. Вы же будете моим мужем. Я должна привыкать к вашему присутствию, в каком бы настроении вы ни пребывали.

Он улыбнулся так, словно владел какой-то тайной.

– Будь осторожна, любовь моя. Ты и сама не понимаешь природы своих желаний. Иногда я могу быть по-настоящему невозможен.

– Все мы склонны злиться временами. Даже я.

– Ты? Не могу себе этого представить.

– Достаточно лишь немного подождать, – сказала она, пытаясь не замечать его хищного взгляда, хотя ее сердце предательски застучало в груди. – Я могу быть такой же невозможной, как и вы.

– Неужели? – Он подвинулся, касаясь ее коленом. – Тогда моей прямой обязанностью будет укрощение нрава строптивой жены.

– Я… – Она вдруг ощутила, что не может дышать. – Вы так и не сказали, почему дрались.

– Да, не сказал.

– Вы собираетесь это сделать?

– Это был вопрос чести. Этого достаточно.