Бренда Джойс - Самозванка

— Господи, — с состраданием прошептала леди Катарина, и, проследив за ее взглядом, Блэйк увидел Виолетту Гудвин, стоящую по другую сторону свежевырытой могилы. Она скорбела одна, отделенная могилой своего покойного супруга от всех — без исключения — деревенских жителей.

Блэйк замер на месте, словно ему отказали ноги. Граф и графиня поспешили выразить свое сочувствие и поддержку юной вдове. За ними последовали леди Катарина и Джон. Блэйк пришел в ярость: почему никто из жителей деревни не счел своим долгом утешить несчастную?

Приняв соболезнования графа и графини, Виолетта застыла, безмолвно и безучастно глядя в сторону.

Темные круги под глазами свидетельствовали о том, что последнюю ночь девушка провела без сна. Слез на ее лице не было. Блэйк решил, что это вполне объяснимо: вряд ли она вышла замуж за старика по любви.

Блэйк подошел к Виолетте и поклонился:

— Леди Гудвин, примите мои соболезнования. Она перевела на него невидящий взор. Глаза у нее были цвета неба над головой. В порыве сострадания Блэйк коснулся ее руки и тотчас поймал на себе неприветливый взгляд Ральфа Хорна. Как это ни странно, Блэйк почувствовал в этом молодом человеке соперника. Слуга был явно неприятен ему.

К вновь прибывшим подошел священник Георг Стэйн. Поздоровавшись с графом и графиней, он спросил:

— Ваша светлость, не соблаговолите ли сказать несколько слов над могилой почившего?

Граф кивнул и начал:

— Леди и джентльмены, я был знаком с сэром Томасом всю мою жизнь…

Пока отец произносил надгробную речь, Блэйк принял решение. Приблизившись к леди Гудвин, он коснулся ее руки и зашептал:

— Если вы почувствуете, что теряете силы и мужество, не бойтесь, обопритесь на меня.

Она повернула голову в его сторону, и Блэйк заметил случайную слезинку на ее ресницах.

— Я никогда не теряю мужества, — достойно ответила вдова.

Было совершенно ясно, что никто из пришедших проводить сэра Томаса в последний путь не отправится в дом Гудвина, чтобы разделить горе вдовы. Именно это обстоятельство подвигло всю семью Хардингов пойти в дом покойного, чтобы хотя бы чуть-чуть поддержать леди Гудвин.

Дверь дома открыл слуга, который был явно обескуражен прибытием визитеров. Леди Гудвин стояла в гостиной возле окна. Когда гости вошли в комнату, она повернулась, чтобы поприветствовать их. Графиня сделала шаг навстречу девушке и любезно сказала:

— Я побеседую с поварихой, и мы решим, что из прохладительных напитков можно подать.

Джон подошел к буфету, где сэр Томас хранил запасы спиртного.

— Леди Гудвин, если не возражаете, я достану виски.

Виолетта ничего не ответила. Не отрывая глаз, она смотрела на Блэйка.

— Леди Гудвин… — напомнил о себе Джон. Блэйк подошел к девушке и взял ее руки в свои.

Дома леди Гудвин была без перчаток. Ручки у Виолетты были маленькими и очень холодными.

— Леди Гудвин, мой брат хотел бы немного выпить. Признаться, и я не прочь присоединиться к нему. Сдается мне, что все присутствующие не отказались бы прочистить горло. Не дадите ли вы нам ключи?

— Я… — дрожащим голосом пробормотала Виолетта. — Не знаю, где он может быть, ведь я не пью.

— Это довольно понятно, — улыбнулся Джон. — Как правило, леди не выпивают. Впрочем, и они иногда могут позволить себе стаканчик вина перед обедом или рюмочку шерри вечером.

Виолетта подняла на говорящего непонимающие глаза.

— А что, собственно, происходит? Что вы все тут делаете?

Блэйк слегка обнял девушку за плечи и бережно усадил ее в кресло.

— Видите ли, так принято. Друзья должны выразить свое сочувствие скорбящему.

Ответ Блэйка сразил Виолетту наповал. Кончик носа у нее покраснел, а на глаза навернулись слезы. Пока граф и Джон занимались поисками злополучного ключа, Блэйк вынул из кармана свой носовой платок с вышитыми инициалами по полю и протянул его девушке.

— Он слишком хорош, чтобы им пользоваться по прямому назначению.

— Ерунда, — ответил Блэйк.

Тогда Виолетта поднесла платок к прелестному носику и… шумно высморкалась. Блэйк сделал вид, что вовсе не заметил этой неловкости, а про себя отметил, что никогда доселе не испытывал к кому-либо столь нежных чувств и желания опекать.

Мужчины были заняты поисками ключа.

— Нашел! — воскликнул наконец Джон.

— Ну слава Богу, — удовлетворенно заметил граф, с удовольствием наблюдая за тем, как из шкафчика достают бутылку шотландского виски.

— Дайте мне два стакана виски, — распорядился Блэйк, который, сидя возле Виолетты, старался утешить девушку в ее неподдельном горе.

— Блэйк, надеюсь, ты не собираешься поить девушку виски, — с удивлением произнесла Катарина.

— Собираюсь, — ответил Блэйк и подал один из протянутых ему стаканов леди Гудвин. — Надеюсь, это вам поможет.

Она замотала головой, отказываясь.

— Вы же сами сказали, что леди не пьют ничего, кроме шерри и вина.

— В каждом правиле есть свои исключения, — слегка улыбнулся Блэйк. — А поминки — это всегда исключение.

Виолетта неожиданно резко вскочила с кресла и направилась к окну. Блэйк бросил беспомощный взгляд на брата. Джон сказал:

— Думаю, ты сам нуждаешься в стаканчике виски больше, чем леди Гудвин.

К Виолетте подошла Катарина:

— Дорогая, не стесняйтесь. Сегодня такой день, что можно и поплакать. Не хотите ли вы подняться к себе? Не прикажете ли прислать к вам горничную?

— Я не собираюсь плакать, — ответила Виолетта.

Блэйк поднес к губам стаканчик виски и опустошил его до половины. После этого он определенно почувствовал себя лучше.

В гостиную вошла графиня:

— Скоро вы сможете подкрепиться чаем с сэндвичами.

— Ради Бога, только не это, — прошептала Виолетта.

— Вы не хотите, чтобы мы перекусили? — с удивлением переспросила графиня, но, проследив взглядом за взглядом Виолетты, она все поняла: возле дома остановилась коляска, из которой медленно вышла Джоанна Фелдстоун в сопровождении супруга.

— Я не хочу видеть ее в этом доме, — расстроилась Виолетта.

— Леди Гудвин, — как можно спокойнее сказала леди Катарина, — Джоанна Фелдстоун — дочь вашего покойного мужа. Она поступила совершенно правильно, что приехала разделить горе с вами.

Виолетта с глазами, как два блюдца, повернулась к Блэйку и прошептала:

— Она ненавидит меня. Она приехала учинить какую-нибудь неприятность.

— Вам нечего бояться, — прошептал Блэйк, чтобы поддержать молодую и беззащитную вдову.

В гостиную, широко улыбаясь, вошла Джоанна Фелдстоун:

— Граф, графиня, как это мило с вашей стороны, что вы посетили наш дом.

Сочувствия и соболезнования леди Джоанне были высказаны еще на кладбище, поэтому графиня коротко ответила: