Барбара Картленд - Беглецы-влюбленные

— Я вижу, вы… думаете, что мне будет… трудно… найти работу, — молвила Харита, — но, если я… буду экономной, маминых драгоценностей должно хватить… надолго… по крайней мере на два года… а тогда я ведь стану старше.

— Я не думаю, что два года — достаточно существенный срок, — сказал граф. — Но и в течение этих двух лет кто-то непременно должен заботиться о вас.

— Сколько бы я ни думала, все-таки остается лишь… дядюшка Эндрю, — сказала Харита. — Но поскольку он ведет жизнь… отшельника, он, может быть, вовсе не захочет, чтобы я жила с ним.

— Это действительно проблема, — сказал граф, — но я отказываюсь думать, что она неразрешима. Пока же вы в безопасности здесь, а когда мы уедем отсюда, я найду укрытие, где вы сможете переждать, прежде чем продолжать путешествие в Норфолк.

— Благодарю вас… о… благодарю вас за вашу… доброту! — воскликнула Харита. — Я… не решалась останавливаться в гостинице… я знала, что всем покажется странным, что я одна… и я так боялась, что отчим будет… везде спрашивать обо мне… и наконец нападет на след и настигнет меня.

В ее голосе вновь послышался страх, и граф заметил, как она дрожит.

— Что нам нужно теперь, — произнес он со своим обычным спокойствием, — так это как следует отдохнуть, прежде чем отправляться в дорогу. Я согласен с миссис Джонсон — было бы неразумно уезжать сегодня. Посмотрим, как я буду чувствовать себя завтра, когда проснусь.

— Только, пожалуйста… не торопитесь, — молила Харита. — Я думаю… не только о вас… но и о себе!

— Во всяком случае, это откровенно! — откликнулся граф. — А вы видели Юпитера сегодня утром?

— Да, я ходила проведать Юпитера и Меркурия, прежде чем подняться к вам, — ответила Харита. — Они оба были немного нервными. Думаю, им нужна разминка.

— Юпитер не любит, когда его надолго запирают в стойле? — заметил граф. — Вам не трудно будет спросить у фермера, нет ли здесь какого-нибудь выгула или загона, где можно было бы дать лошадям побегать?

Харита встала на ноги.

— Я займусь этим сейчас же! — сказала она.

Поначалу она испугалась, что он предложит ей покататься на лошадях.

Она опасалась, что кто-нибудь увидит ее во время прогулки.

Она побежала вниз, чтобы сказать миссис Джонсон о предложении Дэрола.

— Я так и знала, что он прежде всего подумает о своей лошади! — сказала миссис Джонсон. — Знаю я мужчин, в голове у них прежде всего всегда эти твари, а мы, бедные женщины, — на втором месте.

Она рассмеялась, прежде чем Харита нашлась, что ответить, и объяснила, где найти фермера Джонсона.

Лошадей выпустили в поле, с которого они не смогли бы убежать.

Они носились кругами, разминая ноги, и взбрыкивали временами, радуясь свободе.

Некоторое время Харита любовалась ими.

Потом она вернулась в дом рассказать Дэролу, что все улажено.

Она появилась на пороге спальни с разрумянившимися щеками и волосами, слегка растрепавшимися от ветра.

Она показалась графу Персефоной, вернувшейся из царства Аида, чтобы подарить миру весну.

— Меркурий и Юпитер наслаждаются свободой! — радостно возвестила она. — Они просили меня поблагодарить вас за заботу о них.

Граф рассмеялся, а она вновь села на стул рядом с его кроватью.

Он умышленно избегал упоминать о ее проблемах, чтобы не расстраивать ее.

У них нашлись другие предметы для беседы.

Граф обнаружил у нее познания, удивительные для девушки ее возраста.

Он невольно подумал, что когда они с Имоджен не предавались любви, то разговоры их были банальны или вращались вокруг сплетен.

Любой разговор неизменно сводился к их отношениям.

Как и всех прочих женщин, которых он когда-либо знал, Имоджен интересовала лишь любовь и то, как она затрагивает ее жизненные интересы.

Харита рассказала ему, что ее отец был офицером морского флота, не открывая при этом его имени.

Она увлеченно и со знанием дела рассказывала о его работе в Портсмуте.

Знала она и места, где он бывал, плавая в море.

— Так он умер в Вест-Индии! — воскликнул граф.

— Он много писал нам с мамой об этих краях, и мы нашли книги о том острове, где стоял в гавани его корабль, а также и о других удивительных островах.

— Я сам хотел бы когда-нибудь попасть туда, — сказал граф.

Харита начала рассказывать ему о Гаити и о распространенном там колдовстве «вуду».

Рассказывала она и об удивительных историях, связанных с этими островами.

— Вы знаете, что императрица Жозефина родилась на острове Мартиника? — спросила она. — Когда она была еще совсем молодая, цыганка предсказала все то, что должно было произойти с нею.

— Так вы верите в предсказания цыганок? — спросил граф.

— И думаю, что все это очень занятно, но я бы не хотела услышать предсказание своего будущего.

— Почему нет?

Уже когда вопрос сорвался с его уст, граф подумал, что это было бестактно.

— Я хочу думать, что будущее мое прекрасно и увлекательно, и, конечно, я хочу надеяться, что, как и мама, я полюблю того, кто полюбит меня, и мы будем счастливы вечно.

В голосе Хариты прозвучала нотка радостного волнения, не ускользнувшая от внимания графа.

— А вдруг человек, в которого вы влюбитесь, не будет ни богат, ни знатен? — предположил граф.

— Разве это имеет значение, если мы будем вместе? — спросила Харита.

Ей показалось, что граф скептически улыбнулся, и она сказала:

— У мамы и папы было очень мало денег, когда они поженились, и тем не менее они были столь счастливы, что сам дом, в котором они жили, казалось, был наполнен любовью.

Она глубоко вздохнула и добавила:

— Я видела все это, будучи ребенком, но только переехав к отчиму, я до конца поняла, что большой дом, слуги и прекрасные одежды не стоят ничего без любви.

Губы графа изогнулись в чуть заметной улыбке.

Он думал, как думал уже не раз, что многие женщины, подобные Имоджен, всячески демонстрировали ему свою любовь и восхищение.

Но, несомненно, они не были бы столь красноречивы, не обладай он титулом и состоянием.

— Вы действительно верите, — произнес он вслух, — что если бы вы влюбились, допустим, в одного из сыновей фермера, то были бы готовы выйти за него замуж и трудиться тяжело, как трудится миссис Джонсон, чтобы поддерживать дом?

— Конечно! — горячо воскликнула Харита. — Как сказала однажды мама, когда человек влюблен, он держит в руках луну и звезды, а все прочее уже не имеет значения.

— Мне остается сказать лишь одно, — заметил граф, — что вы весьма необычная девушка.

Харита залилась румянцем смущения.

— Вы смеетесь надо мной — тихо сказала она. Помолчав, она добавила:

— Когда мама выходила замуж за отчима, теперь я понимаю, что она думала больше обо мне, чем о себе. Мы были очень бедны и часто голодали, и она беспокоилась обо мне.