Дженнифер Блейк - Полночный вальс

— Как глупо с моей стороны, — сказала Мами еще слабым голосом. — Наверное, я слишком резко поднялась.

Жюльен облегченно вздохнул.

— Думаю, ты права, Мами, — улыбнулся он.

— Я чувствую себя прекрасно, не толпитесь возле меня, — сказала мадам Деклуе ворчливо. — Если хочешь меня порадовать, сын мой, почитай что-нибудь вслух. Ты хорошо это делаешь. Я бы с удовольствием послушала «Эванджелину» Лонгфелло.

— Конечно, Мами.

Жюльен отыскал в застекленном книжном шкафу небольшой томик, сел у фортепиано, открыл первую страницу. Остальные, послушно следуя желанию Мами, расселись вокруг: Хлоя на кушетке рядом с мадам Деклуе, Роберт в кресле у двери, Джордж неподалеку от него.

Амалия устроилась на маленьком стульчике рядом с кушеткой с таким расчетом, чтобы лицо ее оставалось в тени. Через открытую на галерею дверь было слышно, как квакают лягушки. Одинокий комар пропищал у нее над ухом и исчез. Ночной ветерок что-то шептал в кронах дубов.

— Темен девственный лес. Шумящие сосны и кедры, мохом обросшие, в темно-зеленых своих одеяньях… — начал Жюльен тихим задушевным голосом.

Поэма «Эванджелина» была опубликована лет семь-восемь назад, но все еще пользовалась успехом на берегах Теша. Она удовлетворяла интересы жителей этих мест к исторической экзотике: действие происходит в XVIII веке в Акадии, Французской колонии в Луизиане. В 1755 году, после завоевания Канады англичане изгнали французов из Новой Шотландии, и часть из них обосновалась на побережье многочисленных заливов и рек Луизианы, включая Теш. В поэме рассказана история влюбленных — Эванджелины и Габриеля — разлученных накануне свадьбы. Они потеряли следы друг друга. Невеста отправилась на поиски жениха, искала его многие годы и наконец нашла стариком, умирающим в больнице. Этот удар убивает ее. Соединение после смерти, они похоронены вместе.

Говорили, что в основу поэмы положена местная легенда, рассказанная молодым человеком из Луизианы по имени Эдвард Саймон известному писателю Натаниелю Хоторну. Однако Хоторн не воспользовался легендой сам, а пересказал ее своему другу Генри Уодсворту Лонгфелло, который и написал на ее основе замечательную поэму «Эванджелина». Имена же настоящих влюбленных были Эммелин Лабиш и Луи Арсено. Три года они скитались в поисках друг друга, прежде чем соединились в поселке Аттакапас, который вот уже сорок лет известен как город Сан-Мартинвиль. Все эти годы Эммелин возила с собой в сундучке свадебное платье, однако ей оно не понадобилось: Луи, посчитавший, что его невеста погибла, женился на другой. Девушка не выдержала такого удара и умерла. Ее похоронили на католическом кладбище позади костела Святого Мартина-странника.

У Жюльена несомненно был актерский талант. Он читал вдохновенно: голос то возвышался, то затихал, передавая реальный трагизм этой невыдуманной истории. Когда Жюльен кончил читать и закрыл последнюю страницу книги, Хлоя шмыгнула носом и вытерла набежавшую слезинку.

Собирая ноты, Амалия задержалась в холле. Жюльен виновато взглянул в ее сторону, но ничего не сказал. Возвращая томик Лонгфелло на прежнее место и увидев, что они остались в холле вдвоем, так как все разбрелись по своим комнатам, он окликнул жену.

Ее карие глаза округлились от удивления.

— Да, Жюльен. Я слушаю тебя.

— Извини, что я не исполнил твою просьбу сегодня, — сказал он, приближаясь. — Конечно, Патрика можно заменить, но будет ли новый надсмотрщик лучше? Не окажется ли он хуже прежнего?

— Надеюсь, нет.

— Я понимаю, что он тебе не нравится, — продолжил Жюльен. — Но, в конце концов, ты можешь не общаться с ним.

— Если я правильно тебя поняла, мне следует не замечать этого человека, если мы встретимся случайно на плантации? — удивленно вскинула брови Амалия.

— Если хочешь, то да. Тебе не обязательно быть вежливой с ним.

— То есть, я должна уподобиться ему, не так ли?

— Что это значит? — нахмурился Жюльен.

— Только то, что поведение Патрика Дая сегодня не отличалось вежливостью, — пояснила Амалия сухо.

— Что можно ждать от грубого мужлана? — пожал плечами Жюльен. — Он надсмотрщик, а не джентльмен, и этим все сказано.

— Если тебя это устраивает, то я вынуждена согласиться.

— Ах, Амалия! — Жюльен благодарно сжал ее нежные трепетные пальцы. — Я знал, я был уверен, — повторял он радостно, — что ты поймешь истинную причину отказа и не обидишься. Стоит ли нам ссориться из-за таких пустяков?

В голосе Жюльена, в его улыбке сквозила мольба. Он использовал все свое обаяние, чтобы заставить Амалию согласиться с ним. Но и при таком исходе Амалия была признательна мужу за то, что он сделал шаг к примирению первым.

— В конце концов, плантация — дело мужское, — заключила она покорно.

— Именно так, — подтвердил Жюльен. — Спокойной ночи, ma chefe. — Он наклонился к ее лбу и запечатлел нежный поцелуй.

«Как все это странно и как не похоже на него, — подумала Амалия. Жюльен редко целовал ее, если не считать игривых проявлений галантности, когда он приветствовал ее на людях. Она могла сосчитать по пальцам, сколько раз он целовал ее в губы, если торопливое прикосновение к губам вообще можно назвать поцелуем. — И все же этот поцелуй был особым, — подумала Амалия. — В нем чувствовалась нежность, теплота, благоговение и право собственности».

ГЛАВА 4

Лали ждала Амалию в спальне. Пока девушка расстегивала пуговицы на платье и помогала стянуть его через голову, пока возилась с кринолином и лентами на нижних юбках, пока расшнуровывала корсет, Амалия продолжала размышлять о Жюльене.

Если бы отношения между кузенами складывались обычно, Амалия могла подумать, что муж приревновал ее к Роберту. Он был встревожен в день наводнения, когда увидел ее в объятиях двоюродного брата. Постоянное присутствие Роберта в доме, похоже, нервировало Жюльена, хотя, по словам Мами, мальчики с детства всегда были вместе, и нет ничего необычного в том, что Роберт завтракал и обедал с ними или пользовался, когда хотел, «гарсоньеркой».

Пока они росли, считалось само собой разумеющимся, что Жюльен и Роберт питаются там, где их застанет голод, и спят там, где окажутся, когда наступит ночь. Они носили похожие вещи, часто менялись ими, так что порой трудно было определить, кому что принадлежит. Да и теперь, будучи взрослыми, Жюльен и Роберт прекрасно ладили между собой. Часто и подолгу засиживались они за бокалом шерри, рассказывая друг другу истории о своих приключениях на охоте и рыбалке, со смехом вспоминали детские проказы и юношеские увлечения. И все же их беседы порой прерывались подозрительной тишиной, а в глазах появлялся холодок. Жюльен нередко останавливал на кузене задумчивый взгляд и как бы изучал его заново.