Андреа Кейн - Сокровенное желание

– Кажется, у меня тоже бессонница.

Алекс отважилась поднять на капитана глаза. Он выглядел утомленным, но чертовски притягательным.

– Вам не придется снова надевать ту же самую одежду, – сказал Дрейк, не глядя на нее. – Я прикажу, чтобы в мою... вашу каюту для вас принесли смену одежды, позаимствованную у Томаса.

– Благодарю вас. – Александрина неуверенно посмотрела на капитана. – Вы так добры, что уступили мне свою каюту...

– Доброта тут совершенно ни при чем.

У Алекс так пересохло во рту, что она не смогла проронить ни слова.

– Скажите, принцесса, – продолжил Дрейк через минуту, – вам нравится доводить мужчин до сумасшествия, а потом отталкивать?

Он слышал, как Алекс задохнулась от возмущения. Дрейк задел ее чувства своим обидным намеком на события прошлой ночи. Но, черт возьми, он тоже вне себя. Он просто сходит с ума. И ему не помогли ни обливание холодной водой из кувшина Смитти, ни долгие хождения из угла в угол по каюте.

Дрейк все время думал об Александрине, проклиная себя за собственную глупость. Он не мог ничего поделать с собой. Его неудержимо влекло к ней. Даже после ее непростительно безответственного поведения сегодня, когда он увидел, как Алекс, такая маленькая и одинокая, стояла на палубе, облаченная в мужское платье. Дрейк ощущал себя мотыльком, летящим на свет. Он испытывал к ней неодолимое, фатальное влечение!

В голосе Дрейка слышался гнев, но еще Алекс различала в нем нотки разочарования и печали. До вчерашней ночи эти переживания и эмоции она могла бы даже не заметить. Но после того как она впервые испытала незнакомые ей доселе беспокойство и томление, Александрина была в состоянии представить, что чувствовал сейчас Дрейк. Он, должно быть, считал ее не только падшей женщиной, но и кокеткой, которой доставляет удовольствие дразнить мужчин.

– Капитан, – начала она.

– Может, нам пора уже отбросить излишние церемонии? – Он хрипло засмеялся.

– Да, Дрейк, наверное. – Алекс кивнула. Она не обращала внимания на его удивленный взгляд. – Не могу ни объяснить, ни извинить то, что случилось вчера ночью. Я никогда и не думала, что такое может произойти. Простите, не хотела ничем... обидеть вас!

Обидеть его? Она что, не понимает, как он хотел ее? И хочет даже сейчас.

Дрейк посмотрел на нее, готовый облечь свой гнев в весьма выразительные слова. И тут он увидел ее глаза. Даже в ночной тьме было видно, как они блестели – ясные и серые, словно влажные камни на морском берегу. Открытый и искренний, не замутненный виной взгляд. Александрина ждала ответа.

Гнев Дрейка мгновенно испарился, как будто его и не бывало.

Алекс улыбнулась:

– Разве мы не можем попытаться стать друзьями?

– Друзьями? – Его темные брови удивленно поползли вверх.

– Ну ладно, не друзьями. Но хотя бы мы можем перестать быть врагами?.. – Она усмехнулась.

Он улыбнулся ей в ответ, сам того не желая.

– Наверное, стоит попытаться.

– Почему бы нам не посидеть здесь и не поговорить? – В ее голосе было столько надежды, а глаза смотрели на него с такой мольбой, что Дрейк начал терять свой решительный настрой.

– Ну раз уж мы все равно не спим, почему бы и нет? – Дрейк жестом указал на место рядом с фок-мачтой, где можно было присесть.

Не сомневаясь ни секунды, Александрина села, спокойно глядя, как рядом с ней расположился Дрейк.

– Когда вы должны сменить вашего работника за штурвалом? – спросила она, стараясь прервать неловкое молчание.

– Не раньше чем начнется утренняя смена, о которой возвестят восемь ударов колокола. – Он увидел недоумение на ее лице и терпеливо разъяснил: – В четыре часа утра.

– А! – Алекс спокойно ждала, когда Дрейк продолжит разговор. Когда молчание стало тягостным, одержало верх ее природное любопытство. – У вас есть семья? – Она заметила, что ее вопрос очень удивил Дрейка. Он сразу стал каким-то скованным.

– У всех есть семьи.

– Это смотря что считать семьей. – Алекс пожала плечами.

Теперь настала очередь Дрейка проявлять любопытство.

– Что вы хотите этим сказать?

Александрина прислонилась головой к твердой мачте.

– Я хочу сказать, что, должно быть, это славно – быть частью настоящей семьи, где у тебя есть братья и сестры. А еще есть собака, которая дремлет у камина.

Дрейка поразила грусть в ее словах.

– Разве это так недостижимо?

– Для меня это недоступно. – Она вздохнула. – Я единственный ребенок в семье. Мои родители запрещают мне держать в доме животных. А у вас есть братья и сестры?

– Да, брат и сестра.

– Правда? – Ее глаза вспыхнули в темноте. – И какого они возраста? Как их зовут? Близки ли вы с ними?

Дрейк кашлянул. Ее воодушевление подкупило его. Эта девушка безнадежно наивна.

– Мою сестру зовут Саманта. Ей пятнадцать лет, и она похожа на игривого щеночка. Шумная и любопытная, она ходит за мной как хвостик. – Его голос заметно потеплел. – Через несколько лет она вырастет в настоящую красавицу.

– Она похожа на вас? Он немного подумал.

– Да, наверное. Высокая, с волосами немного светлее моих. А глаза у нее зеленые, как лужайка в лесу.

– Похоже, она действительно замечательная. А ваш брат?

Улыбка исчезла с лица Дрейка.

– Себастьяну тридцать. Он на два года моложе меня. Мы с ним совсем не похожи.

Алекс услышала, как его голос стал более жестким и суровым, но ей захотелось увидеть выражение его лица.

– Ваш брат тоже капитан корабля, как и вы? Дрейк горько усмехнулся.

– Это очень далеко от истины. Его никогда не привлекала любовь к упорному честному труду. Он предпочитает азартные игры.

Зная преданность Дрейка своей работе на «Прекрасной мечте» и то, как ему нравилось выполнять на этом корабле обязанности капитана, Алекс поняла его отвращение к безделью и отсутствию цели. Она подумала о легкомысленных представителях высшего света, которые составляли круг ее знакомых в Садзбери. Да, ей было понятно презрение Дрейка, потому что она сама испытывала его много-много раз.

Она попыталась озвучить свои мысли:

– Ваш брат – всего лишь один из многих, которые предпочитают бездумно срывать цветы удовольствия, не затрудняя себя ничем другим.

Услышав насмешку в ее голосе, Дрейк посмотрел на ее профиль, скрытый темнотой.

– Похоже, вы судите, основываясь на собственном опыте.

Александрина обхватила руками колени и подтянула к груди.

– Это верно. В моем мире все люди похожи на вашего брата. Все эти наши наряды, балы – пустое и праздное существование.

– Пустая и праздная жизнь, принцесса. Я с вами полностью согласен. Но эта жизнь, наверное, интересна и полна забав? Вероятно, вы с удовольствием принимаете участие в этой развеселой жизни, которую сейчас так безжалостно клеймите позором?