Эллен Марш - Укрощение строптивых

Все с радостью коротали самые жаркие часы, предаваясь послеобеденному сну. Гул голосов затих, тишина воцарилась над лагерем, и только тонкий недовольный детский голосок доносился с берега, чуть ниже по течению реки. Он был обращен к невидимому собеседнику, дремлющему в тени дерева:

– Это несправедливо, говорю тебе! Какая же это охота на тигра, если все только едят и спят? Я найду Малраджа и скажу ему все, что я думаю о такой охоте!

Авал Банну отдыхал, подложив руки под голову. Он не спеша приоткрыл один глаз и посмотрел на рассерженного мальчика, который стоял над ним:

– И вы решитесь прервать его сон, мой принц? Да он сразу же отправит вас назад в Питор.

– Ну и пусть! – вызывающе заявил Джаджи, скрестив руки на груди. – Уж лучше я весь день буду слушать, как Динна Ганд рассказывает легенды, чем участвовать в такой охоте!

Авал Банну неопределенно хмыкнул и прикрыл глаз.

– Вот увидишь, я так и сделаю! – пригрозил мальчик.

Старик индус вздохнул и приподнялся на локте.

– Тигра невозможно выманить на открытое место, пока светло, – терпеливо объяснил он. – Только в сумерки он выйдет к водопою. А к тому времени ваш брат и его оруженосцы уже займут места в malhans, укрытиях. Они сделаны из веток деревьев и не очень удобны, так не лучше ли скоротать это время по-другому, отдохнуть здесь и набраться сил?

– Да, но...

– Не лучше? – не отставал Авал Банну.

– Ну хорошо, лучше! – взорвался Джаджи, топнув ногой. – Но я ничуть не устал и не хочу лежать здесь и притворяться, что сплю! Чем мне заняться?

– Можешь пойти со мной, – предложила Иден, которая появилась, как раз когда Джаджи задавал последний вопрос. – Хаджи Бад дал мне мешок сахарного тростника для слонов.

Джаджи сразу оживился, обычно его и близко не подпускали к этим огромным животным, когда они отдыхали в дворцовых стойлах.

– Мы действительно будем их кормить, Чото Бай?

– Конечно. Пойдем, пусть наш почтенный друг отдохнет немного. Да приснятся вам приятные сны, cha-cha.

– Идите, идите отсюда, – добродушно проворчал Авал Банну, глядя на улыбающееся юное лицо Иден, и закрыл глаза, не дожидаясь, пока она плотно прикроет его свободным концом чалмы, прежде чем присоединится к погонщикам и конюхам. Он знал, что в их компании Иден будет в полной безопасности, ее любили все, да и Джаджи будет полезно отдохнуть от сверхвнимательных опекунов, оберегающих каждый его шаг. Быстро погрузившись в неглубокий старческий сон, он улыбнулся, услышав веселый смех мальчика.

– Смотри, Чото Бай! – как раз в это время с восторгом кричал Джаджи. – Он меня любит, правда?

– Держи тростник ровно, а то уронишь, – предупредила Иден, наблюдая, как Джаджи радостно протягивает руку к огромному слону.

– Ты его испортил, Чото Бай, – пожаловался погонщик, отдыхающий рядом. – Смотри, он шарит в твоих карманах, ищет угощения.

– Он умница, знает, что заслужил награду, – с улыбкой отозвалась Иден. Мягкий теплый конец хобота ощупывал сверху ее чалму. Иден ласково обратилась к огромному животному: – Ты воистину принц из принцев, Булкулай.

– Можно, я дам ему еще, Хаджи Бад? – попросил Джаджи. – Ну, пожалуйста.

– Вот здесь в мешке есть еще тростник, мой принц.

Неподалеку в тени раскидистого дерева сидели двое индусов и молча наблюдали за действиями возбужденного мальчика. Вскоре один из них заметил:

– Брат раджи растет храбрым. Смотри, он бегает между ногами у этой туши и не боится, что слон раздавит его.

– А эта иноземка еще смелее, – подхватил другой. – Всем известно, нрав у Булкулая крутой, а ей он разрешает делать с собой все, что угодно. Попробовали бы другие! Хаджи Бад, мой двоюродный брат, говорит, что Булкулай мало кого любит.

– Подумаешь, – презрительно произнес первый, – это только потому, что она проводит с ним все время, пока он в стойле, играет, нянчится. Такое поведение более приличествует nauker, простолюдинке, а не женщине из зенаны.

Его собеседник промолчал: он хорошо знал, что Гар Рам, старший конюх раджи, недолюбливает девушку-иноземку с тех пор, как она в прошлом году одним выстрелом уложила замбара, в которого Гар Рам не попал, хотя очень хотел убить его. Хотя Гар Рам и был одним из лучших стрелков штата, ценил он себя все же незаслуженно высоко. Гордость охотника была серьезно уязвлена тем, что его обошла женщина, да к тому же еще и англичанка. Во дворце хорошо знали его тяжелый, мрачный нрав, а брат раджи, Джаджи, даже сравнил его однажды с надутым индюком.

– Я всегда придерживался мнения, что англичанке негоже перенимать наши обычаи, – добавил Гар Рам с презрением, глядя на молодую женщину в свободной блузе и полотняных шароварах, которая, казалось, даже не замечает их присутствия. – Она просто насмехается над ними, когда принимает то, что ее устраивает, и отбрасывает все остальное.

– Верно, Чото Бай ведет необычную жизнь, – согласился собеседник, который искренне симпатизировал девушке, – но она всегда соблюдает законы purdah. Покойному радже ни разу не пришлось краснеть за нее. Я не удивлюсь, если боги окажут ей особую честь и в следующую жизнь она родится в Индии.

– Подумаешь, – небрежно бросил Гар Рам.

– Советую тебе попридержать язык, – искренне предупредил его друг. – Если слухи верны, раджа собирается соединить свою жизнь с ее, и она получит власть, с которой нельзя будет не считаться.

У старшего конюха окаменело лицо.

– Это что еще за чепуха?

– Это только слухи, – отозвался другой, оправдываясь. Он с опозданием понял, что не сдержался и сболтнул лишнего. – Во дворце вечно всем перемывают косточки, в этих слухах ни слова правды, я уверен.

– Да, но на пустом месте такие слухи не возникают. – Гар Рам погладил бороду и помолчал.

Второй заговорил, успокаивая его:

– Не бойся, брат. Раджа никогда не женится на женщине, которая не принадлежит ни к одной касте. Это навсегда осквернит его.

– А может, было бы лучше, если бы она умерла? – мрачно сказал Гар Рам. – Ее присутствие в Маяре – оскорбление для нашего народа, оно оскверняет наших людей. Жаль, что наш покойный раджа не понимал этого.

– Chup! Придержи язык! – опять предупредил его собеседник. – Смотри, вон от реки приближается какой-то саиб. Верхом, видишь?

– Да это всего лишь один из англичан, – с презрением отозвался Гар Рам. – Не сомневаюсь, он по-нашему не понимает. Да и на таком расстоянии вряд ли что услышит. Замолкни со своими страхами, Шоки Лал, презренный трус!

Однако Гар Рам ошибся дважды. Приближающийся к ним саиб не только прекрасно говорил на хиндустани, но и в горячем, неподвижном воздухе слова конюха разнеслись так далеко, что Хью Гордон все услышал и понял. Он сделал вид, что не замечает их присутствия, медленно проехал мимо и спешился на порядочном расстоянии.