Барбара Смит - Проблеск небес

Грабитель.

Страх охватил Кэтрин, и она побежала. Вверх по склону, по тропинке, огибающей камень с противоположной стороны. Она бежала, пока хватало дыхания и боль острыми кинжалами не вонзилась в ее грудь.

Человек что-то кричал, но ветер относил слова в сторону. Всадник погнался за ней. Сжимая одной рукой книги, а другой подобрав юбки, она пробиралась сквозь заросли вереска, не чувствуя, как камни впиваются в подошву ее башмаков.

Поднявшись на холм, она увидела хижину. Жилище едва виднелось на фоне потемневших болот – далекая надежда на какое-то укрытие.

За спиной Кэтрин звякнула упряжь, фыркнула лошадь. От ужаса она бросилась вперед, вниз по склону. Вдруг носок ее башмака за что-то зацепился. Стараясь не потерять равновесия, она взмахнула руками, и книги рассыпались по земле. Кэтрин упала на каменистую почву, и боль как молния пронзила ее позвоночник. Перед глазами с бешеной скоростью завертелись огненные круги.

Черная лошадь остановилась перед ней. У Кэтрин кружилась голова. Она услышала, как всадник соскочил на землю.

– Кэтрин! Ради всего святого…

Моргая, она старалась рассмотреть незнакомца. Перед глазами словно в тумане стоял человек в черной шляпе с загнутыми полями. Она увидела чисто выбритое лицо. Темные, как грозовая туча, глаза. Высокие скулы. Сжатые от тревоги губы.

Почти плача от радости, она ухватилась за складки его черного плаща. Никого в жизни она еще не была так рада видеть.

– О, Берк, это вы!

– Конечно, я. – Он легким движением, как будто она была сделана из драгоценного фарфора, провел руками по ее плечам, рукам, затем лодыжкам и икрам. – У вас что-нибудь болит? Если вы сломали…

– Нет. Я испугалась, вот и все. – Его прикосновения обжигали кожу. Кэтрин осторожно пошевелилась, не забывая об ушибленном месте, и вдруг вспомнила совсем о другом. – Боже милостивый, мои книги! – Невзирая на слабость в ногах и руках, она поползла на коленях, обшаривая кусты, и нашла два тома в кожаных переплетах.

Берк нашел остальные три.

– Черт побери, – воскликнул он, – зачем так бегать? Вы меня презираете?

От обвинения, прозвучавшего в его голосе, Кэтрин пришла в себя. Она чувствовала, что будет выглядеть слишком глупо, если скажет правду и признается, что приняла его за разбойника.

– Думайте что хотите. Мне все равно.

– Лорена послала меня за вами. Она подумала, что вы не вернетесь из-за дождя.

– Лорена? – Кэтрин почувствовала себя виноватой. – Должно быть, я ей зачем-то нужна. Я должна вернуться…

– Ладно. Это не она. Что, если я сказал бы, что это я беспокоился за вас?

От его насмешливой улыбки у нее снова застучало сердце, на этот раз его медленные удары отдавались где-то в самой глубине груди. В смятении она вскочила на ноги. Снова закружилась голова.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, спасибо. Будьте добры, отдайте мои книги.

В эту минуту небеса разверзлись. Дождь обрушился на ее волосы, платье, лицо. Загремел гром. Берк быстро поднялся и подвел к Кэтрин лошадь.

Вода стекала с его шляпы на черный плащ. Возмутительно, но казалось, что под ним Берк оставался совершенно сухим. Насмешливо улыбаясь, он протянул ей руку.

– Ну как, Кэтрин? Вы предпочитаете быть гордой и мокрой или разумной и сухой?

Дождь усиливался, не оставляя выбора.

Она неохотно приняла его помощь, позволив подсадить в седло. Его теплые руки уверенно обхватили ее талию. Берк сел позади и накрыл Кэтрин своим плащом. Она старалась сидеть прямо и неподвижно, чтобы по возможности не касаться его тела.

Дождь перешел в ливень. Ледяные капли стекали с ее шеи и падали на книги.

Она взглянула на Берка. Он смотрел прямо перед собой, сосредоточившись на предательски опасной дороге. Казалось, граф совсем забыл о Кэтрин. Возможно, за свою жизнь он обнимал стольких женщин, что эта очередная была ему безразлична.

От его тела, как от огня, исходило тепло. Оно успокаивало боль в мышцах. Кэтрин согрелась. Мало-помалу она стала ощущать его дыхание, чувствовать биение его сердца и твердость мускулов. Мужской запах обволакивал подобно нежному объятию. Каждый неровный шаг лошади заставлял Кэтрин касаться той части его тела, которая была создана для слияния мужчины и женщины.

Ей следовало бы чувствовать себя оскорбленной и покраснеть. Но она не была девственницей, и хотя в душе боролась с этими ощущениями, тело слишком хорошо помнило радости близости с мужчиной.

Ей было знакомо острое желание. Она жаждала снова почувствовать, как губы мужчины целуют ее груди, а пальцы скользят по телу все ниже и ниже, вознося ее на вершину страсти, где забываются все беды и несчастья. Она жаждала этого с такой силой, что желание превращалось в боль.

Лошадь остановилась. Кэтрин, подняв голову, пыталась рассмотреть что-то сквозь пелену дождя. Вместо поместья она увидела соломенную крышу пастушьей хижины. Вместо нежного возлюбленного она увидела лицо человека, которого презирала. Человека, который мог принести в дар шлюху своему только что женившемуся другу. Человека, который, по его собственному признанию, погубил Альфреда.

– Почему мы остановились? – спросила она.

– Молния, – коротко ответил Берк.

– Я хочу домой.

Из-за дождя лицо Гришема казалось матовым, и странным образом это усиливало его мужскую привлекательность. Под полями шляпы его глаза сузились, выражая непреклонную решимость.

– Еще рано, – сказал он. – Сначала мы должны закончить наш разговор.

Глава 4

Берк толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Нагнув голову, он вошел в хижину. В единственной комнате было холодно и сыро, пахло плесенью и запустением. Несмотря на темноту, Гришем разглядел табурет, стоявший у очага. У каменной стены валялся тюфяк, из которого вылезали клочья мха.

Кэтрин замешкалась в дверях. Вспышки молнии освещали ее женственный силуэт. Промокший лиф обтягивал грудь, а ниже спадали складки мокрой черной юбки. Даже промокшая и растрепанная, в убогом платье гувернантки, она сохраняла необычайно трогательную красоту, от которой дрогнуло его измученное сердце.

Желание обладать ею упрямо не покидало Берка. Он все еще ощущал близость ее соблазнительного тела у своей груди. Он все еще чувствовал ее свежий женственный запах. Ему по-прежнему хотелось уберечь ее от всех бед.

Но Кэтрин Сноу не имела никакого значения в его жизни. Он бы чувствовал то же самое, если бы с ним в седле сидела любая другая женщина с хорошей фигурой. Он должен верить в это, иначе скоро нарушит свою клятву защищать ее.

Она держала в руках книги и дрожала. Тихо выругавшись, Берк подошел к Кэтрин, снял плащ и набросил его на ее хрупкие плечи. Несмотря на широкий навес крыши, холодный дождь застучал по его лицу.